Отражение

Мне остается только принять поражение, жить с этим знанием. Я все разрушил. Если бы можно сделать укол и покончить со всем сейчас. Раз и навсегда. Я бы сделал. Но я не могу. С нее хватит боли. Я не стою ее слез. Мои мысли бьются, рванные, как осколки разбитой бутылки, режущие по живому.

Я опустил голову, что-то мокрое упало на запястье. Я моргнул, инстинктивно дотрагиваясь до щеки. Слезы. Ричард Эймз был бы удивлен. Фантомные чувства, фантомные боли, фантомные слезы….

Я чувствовал, что нахожусь на грани, балансирую над пропастью, как пьяный танцор. Еще одно неровное движение и конец игре или танцу.

Так легко поддаться и упасть, просто уйти туда, где меня всегда ждут. Алый туман сгущается, и я уже слышу зовущий голос, детский смех. В нашем мире иллюзий она часто смеялась. Эмили.

Вырываюсь и ее объятий и смотрю через стекло. Жестокий мир, в котором я обязан остаться. Губы Энжи шевелятся в беспамятстве. Словно произносят имя. Мое.

Прости, Эмили. Не могу. Я должен попытаться исправить то, что натворил.

Конец второй части

Часть 3

« … я думала о тебе каждый день, и у меня всё сердце изболелось; а теперь ты выздоровеешь, я знаю, я чувствую, моему сердцу легче; теперь я могу вернуться; а если не вернусь – ничего, проживу тихо на хуторе жизнь и буду знать: в ней всё было, в ней был ты…»

Ники Кален.

«Арена»

Глава 1

«Знаешь, почему деньги не делают нас счастливыми? Потому что в детстве мы о них никогда не мечтали.»

(с)

Июнь. Три года спустя. Россия. Москва.

Анжелика"

"Это было странное чувство. Совсем не то, что я ожидала. Спускаясь по ступенькам с крыльца здания, принадлежащего экономическому факультету МГУ, я невольно обернулась, в последний раз взглянула на окна, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Новенький, пахнущий свежей бумагой и чем-то специфическим, но безусловно приятным, диплом о высшем образовании в моих руках не вызвал той бури эмоций, как у остальных счастливых выпускников. Меня приглашали напиться по столь радостному поводу, но я отказалась, понимая, что предложение сделано, скорее, формально, нежели из желания лицезреть меня на веселой и наверняка бурной молодежной вечеринке. Отношения с однокурсниками в Москве складывались ничуть не лучше, чем в Лондоне. Видимо, дело не в сплетнях, которые меня окружали в холодной столице Великобритании и не в снобистых лондонцах, а во мне. Я – не самый приятный и общительный собеседник. И переживать на этот счет или делать шаги к исправлению мне совершенно ни к чему. Во-первых, все уже закончилось, а во-вторых, мне просто не о чем было общаться в бывшими однокурсниками. Сказывался груз прошлого, и я чувствовала себя на десяток лет старше, нежели золотая молодежь, обучающаяся вместе со мной.