Отражение

– Что? Говорите! Я спокойна, – собрав всю волю в кулак, я снова села на кровать. Мне было отчаянно страшно, но еще страшнее – не знать правду, мучиться в неведении. Чтобы ни было, я справлюсь. Должна. Если есть шанс, хоть один крошечный шанс, мне понадобятся силы и выдержка. Я не имею право на истерику, пока хотя бы одно сердце бьется.

– Один плод умер, Анжелика. Мне очень жаль, – сочувственно произнес Ричард Эймз. Ледяные ладони мужа легли на мои плечи.

– А второй? – тут же спросила я.

– Второй жив. Но ты понимаешь, что нам необходимо извлечь погибший плод, чтобы не допустить инфекции.

– Да. Делайте все, что нужно, – услышав, что у меня есть шанс, о ктором я молила, я выдохнула, – Почему? Почему он умер?

– Порок сердца, несовместимый с жизнью. Она. Это была девочка. Плод погиб примерно два дня назад. Но мог продолжить развиваться и дальше и погибнуть непосредственно перед родами или даже во время их. В этом случае шансов для второго малыша осталось бы совсем мало. Я говорю это, чтобы вы поняли, Анжелика, нам повезло, что все случилось сейчас, и мы вовремя начнем действовать. Второй плод – мальчик, – Ричард Эймз посмотрел мне за спину, – Есть подозрения, что он может иметь врожденные пороки развития.

Но точно сказать пока ничего нельзя. Во время операции по извлечению погибшего плода, мы проведем необходимые исследования для второго малыша, чтобы знать точно, насколько велики его шансы на выживание, – Ричард сделал паузу, – Анжелика, сейчас от вас многое зависит. Вы должны бороться. И в первую очередь – с собой. Нервничать – нельзя! Ни в коем случае. Отвлекитесь на что-то. Это важно.

– Когда? – хрипло спросила я. Меня словно накрыло волной апатии.

Весь ужас сказанного не доходил, не усваивался. Словно не со мной. Или просто дурацкий сон. Я была уверена, что судьба одарила меня достаточно.

– Что «когда»? – спросил Ричард.

– Операция, – пояснила я, отворачиваясь и глядя в окно. Желтые листья, кружась, падали вниз, просвеченные холодным осенним солнцем, и напоминали угли костра.

– Сегодня. Медлить нельзя. В течении пары часов мы сделаем необходимее анализы, и ближе к вечеру проведем операцию. Вам рассказать, как она будет проходить? – спросил он.

Я отрицательно покачала головой.

– Могу я вернуться в палату?

– Да, конечно.

Я слышала за спиной шаги мужа. И больше всего хотела, чтобы он ушел. За полчаса я побывала в раю и в аду, испытав гамму чувств от всепоглощающего счастья до безмерного ужаса. Я не хочу сейчас ни о чем думать. Ни с кем разговаривать. Пусть поскорее все кончится."

"Вернувшись в палату, я легла на постель. Наверно, те, кто верят в равновесие, не правы. Видит Бог, я не знаю, что такого ужасного сделала в этой жизни и за что мне приходится расплачиваться.