Кровь на клинке

Идет война, почтенный, и я не могу позволить, чтобы турки хозяйничали на моей земле.

– Это наша земля, – тут же отреагировал горец.

– Горы, да. Вы всегда там жили, и горы ваши. Но здесь, в долинах, всегда жили мы, и это наши земли, – спокойно возразил Шатун. – Наш царь не требует, чтобы вы отказались от своих обычаев, чтобы ваши воины отдали все оружие, или чтобы вы оставили горы и ушли в другие места. Вы живете, как сами хотите. Да, с вас берут подати, но так бывает везде. И османы тоже будут их брать. Это одна из основ государства.

– Да, это так, – нехотя признал старик. – Но мы приехали сюда не для спора. Ты сильно обидел два клана, и старейшины решили, что ты должен за это отвечать.

– Отвечать? – иронично переспросил Шатун. – Отвечать за свои дела я буду только перед Богом и своим царем. Что вы хотите?

– Если ты мужчина и воин, то ты примешь вызов и не откажешься сразиться с нашим лучшим воином. Один на один. И пусть все решит воля Аллаха.

– Ты предлагаешь бой на ладони Аллаха? – удивленно переспросил Руслан, у которого и так не шел из головы тот разговор со старым торговцем.

– Ты знаешь, что это такое? – изумлению старика не было предела.

Приехавшие с ним горцы тоже принялись растерянно переглядываться. Даже замерший, словно статуя, воин, и тот удивленно выгнул бровь.

– Я знаю, что это такое, – спокойно кивнул Руслан. – И я согласен. Пусть все решит честная сталь и воля Всевышнего. Если я не ошибаюсь, этот почтенный человек хаджи? – кивнул он на мужчину с повязкой на папахе.

– Да, князь. Я совершил хадж и могу молитвой освятить круг, – удивленно кивнул горец с повязкой.

– Значит, ты сумел пройти пешком от этих гор до самой Медины и, войдя в Мекку, поклониться Каабе? – не унимался Руслан.

– Да, – еще больше удивился горец."

"– Надеюсь, Всевышний хранил тебя, и путь твой был не очень тяжел, – кивнул Шатун и, сняв папаху, перекрестился.

Не ожидавший такого жеста горец повесил повод на луку седла и, прошептав короткую молитву, огладил ладонями лицо и бороду.

– Ты хорошо знаешь наши обычаи. Откуда? – спросил он, снова берясь за повод своего коня.

– Я всегда помню, что и правоверные, и православные, и иудеи, всегда были людьми книги. Да, каждый из людей этих религий верит по-своему, но они все верят в единого Бога. А имен у него много. Так что я готов выйти на ладонь Аллаха и вверить свою жизнь его власти.

– Про тебя говорили правду, Лютый, – уважительно качнул головой старик и, повернувшись к воину, добавил: – Это Ахмат. Его называют десницей Аллаха. Ты будешь драться с ним.

– Кто ты, Ахмат? К какому народу принадлежишь? Черкес, лезгин, нохчи или аварец? Или, может, ты из даргинцев или лакцев? – повернувшись к воину, спросил Шатун.

– Я лезгин, – удивленно качнув головой, ответил горец.