Кровь на клинке

 – Где и когда будет бой?

– Сегодня. Вон там, перед заставой. Пусть все видят, что бой был честным, и никто не скажет, что кто-то кого-то обманул, – решительно ответил Руслан, уже успевший просчитать все возможные варианты.

– Там солдаты, – угрюмо отозвался начавший переговоры старик.

– Они останутся на своем месте. Как и казаки. Это только наш бой, – твердо ответил Шатун, чувствуя какое-то странное, злое веселье.

Развернувшись, он решительно зашагал к заставе, где перед въездом в город была широкая, плотно утрамбованная копытами, колесами и ногами площадь.

– Мишка, бери коня и галопом домой. Шашку мою привези, – скомандовал Шатун, повернувшись к денщику.

– Княже, неужто ты и вправду с ним биться станешь? – подскочив с другого боку, жарко зашептал один из казаков сопровождения.

– Обязательно буду, – решительно кивнул парень.

– Да господь с тобой. Зачем так рисковать-то? Давай мы их всех из револьверов стрельнем, и вся недолга. Это ж непримиримые.

– Не вздумай, – глухо рыкнул Руслан. – После все казачество позору не оберется. Они сюда на честный бой пришли, а значит, и нам нельзя чести уронить. Не могу я допустить, чтобы горцы в вопросах чести лучше нас оказались. Никак не могу. Так что стойте в стороне и смотрите. В бой вступать, только ежели кто из них чего худое задумает. Понял?

– Понял, княже, – мрачно вздохнул казак.

– Тогда и остальным то же самое передай, – добавил Шатун и, не останавливаясь, направился прямо к дежурившему на заставе прапорщику.

Быстро объяснив ему щекотливость ситуации, Руслан убедил офицера, что его вмешательство только все испортит, и, вернувшись к пятачку, который казаки по его команде принялись освобождать, спросил у подъехавших горцев:

– Это место вам подходит?

– Это хорошее место, – медленно оглядевшись, спокойно кивнул старик. – Тут все будут видеть, что все в этом мире случается по воле Всевышнего.

Кивнув, Руслан развернулся и, подозвав двух казаков, принялся объяснять, что им надо сделать. Под его наставления бойцы растянули на вытянутых руках нагайку и, уперев концы шашек в землю, принялись очерчивать круг.

Убедившись, что все сделано на совесть и линию отлично видно, Руслан жестом отправил бойцов к сослуживцам и, повернувшись к непримиримым, громко предложил:

– Если все сделано правильно, пусть почтенный хаджи освятит этот круг.

– Ты и вправду хорошо знаешь наши обычаи, – растерянно протянул старик и, повернувшись к горцу с повязкой, почтительно кивнул.

В том, что старик почтительно обращается к человеку значительно младше себя, не было ничего удивительного. В этих местах человек, совершивший паломничество, или хадж в Мекку, считался почти святым. По сути, это и вправду было сродни подвигу.