Пленница греха

Странно, он выдерживал мучительные допросы в Рангапинди, не проронив ни звука, но многозначительное молчание жены заставило его выложить свои тайны как на духу.

О, черт, почему бы ей не узнать о том, что он сделал сегодня? Возможно, так даже лучше. Пусть поймет, за какого труса она вышла замуж.

Он вытянулся во весь свой немалый рост, повернулся и посмотрел на нее сверху вниз.

— Я заплатил шлюхе, — хрипло сказал он.

Лицо ее потемнело от обиды, и он почувствовал отвращение к себе. На грани тошноты. Она отступила на несколько шагов. Она дрожала.

— Что… что вы с ней сделали? — спросила Чариз.

И тут от запальчивости его не осталось и следа. «Что я с ней сделал? Ничего».

— Я не мог. Я думал… — О Боже, как унизительно. Он сжал кулаки. — Я думал… я думал, что причиню вам боль, когда лягу с вами. Я думал, что если выпущу пар, то для вас все пройдет проще. Я бы скорее отдал свою жизнь, чем… чем причинил бы вам боль.

Господи, он заикался, как застенчивый школьник.

Он рискнул взглянуть на нее. Как ни поразительно, губы ее сложились в слабую улыбку, хотя взгляд оставался серьезным.

— Я бы предпочла, чтобы вы сделали больно мне, чем пошли бы к другой женщине.

Он ожидал истерику, гнев, слезы. От шока он заговорил быстро и не заикаясь:

— Я надеялся, что с профессионалкой смогу совершить акт. Я никого не касался по своей воле после Рангапинди. Вы видели, что со мной происходит, когда я прикасаюсь к кому-нибудь. Я в чертовски плохой форме, чтобы совершить это с неопытной девушкой. Я надеялся… Если я смогу дотронуться до незнакомки, то смогу это сделать с вами, смогу совершить акт, не причинив вам боли.

И тут он признался втом, в чем не хотел признаваться:

— Но я не смог. Я счел это предательством по отношению в вам.

Она улыбнулась шире, словно он совершил что-то хорошее, что-то воистину замечательное. Словно ему нечего стыдиться, а совсем наоборот. Дьявол ее возьми, что с этой девушкой было не так? Ничто, что бы он ни сказал и ни сделал, каким бы отвратительным ни был его поступок, не могло заставить ее презирать его, как он того заслуживал.

Он не мог больше смотреть в ее глаза. Красота ее лица, ее честность, ее любовь прожигали до самых глубин его души. Жгла его душу. Волоча тяжелые, словно налитые свинцом ноги, он подошел к окну.

Небо начало сереть. Его брачная ночь закончилась. А невеста так и осталась девственницей.

Она подошла и встала рядом.

Начинается новый день.

— Впереди у нас только тьма, — сказал Гидеон.

— Я в это не верю.

Чариз не сводила с него глаз.

— Вы поверите.

Он присел на подоконник. Он чувствовал в себе опустошенность, потерянность. Он понятия не имел, куда брести. Не в первый раз он подумал о том, не навлек ли он, женившись на Чариз, на нее большей беды, чем могли бы навлечь ее сводные братья.