Любовь и ненависть в Ровердорме

Тут и Лиззи прикоснулась к руке Марион, и подруга торжественно объявила, что тех, кто хочет услышать о герцоге, в два раза больше. У них с Лиззи численный перевес, так что Нэнси со своими волками в проигрыше.

Что делать, мне пришлось рассказывать им о Тайлоре Бартоне.

Потому что этим утром от него снова принесли букет – такой же восхитительно-прекрасный, как и днем ранее. И я, разглядывая нежные лепестки роз, размышляла о том, что однажды терпение жены мэра, а вместе с ним и цветы в ее оранжерее для герцога закончатся.

Интересно, что тогда он станет мне слать?

Подарки? Все равно же не приму, отправлю назад.

Записки? Ну что же, чернила в доме у герцога Кавингтона вряд ли подойдут к концу, несмотря на то, что этим утром он извел их порядком, написав мне целое письмо.

В нем Тайлор Бартон сообщал, что сильно встревожен тем, как именно вчерашние события в доме Тейтеров могли отразиться на мне и моей сестре, поэтому просил у меня о встрече сегодня днем.

Хотел лично убедиться в том, что с нами все в порядке.

Перед этим он собирался встретиться с моим дядей – бесполезное занятие, потому что Персиваль Уилсон сорвался окончательно и бесповоротно, в короткие промежутки бодрствования между алкогольным сном продолжая собираться на неведомую войну.

Но герцог Кавингтон об этом не знал – он хотел увидеть моего дядю и заверить его в серьезности своих намерений.

И я снова подумала… Надо же, на что только не готовы столичные аристократы ради своего выигрыша!

У нас в Ровердорме, если мужчина приходил с подобным разговором к отцу или старшему родственнику девушки, это означало, что до брачного предложения уже недалеко.

Но, похоже, Тайлор Бартон очень сильно любил свою лошадь.

Или же сумма, на которую он поспорил с Люком Пирсоном, оказалась настолько впечатляющей?

Этого я не знала, но написала ему вежливый отказ, сославшись на собственную занятость аж до позднего вечера. Сообщила герцогу, что уезжаю с подругами в Ольсен и встретиться с ним никак не смогу.

И завтра тоже не получится, потому что мы с Лиззи, определенно, устанем с дороги. Очень сильно, и будем долго отдыхать.

Потом уже нас ждал Летний Бал, на который я собиралась пойти с Роганом, а дальше уже будет видно."

"Попросила Патрика отвезти письмо в «Кипарис», но уже после того, как мы отъедем от дома. Да, крайне трусливое поведение, признаю!

Именно о своей трусости, а потом и о первопричине своего нежелания иметь какие-либо дела с герцогом Кавингтоном я и рассказала подругам. Мы обсуждали это вторую половину пути до Ольсена, и Нэнси благополучно забыла о преследующих нас волках.

Они, кстати, исчезли – перестали бежать за нами, как только начались деревушки вокруг Ольсена, да и Лиззи больше не пялилась в окно.