Любовь и ненависть в Ровердорме

 – Демоны, они все же прорвали Грань и пришли за нами! Настал судный день для Ольсена! Так что бегите прочь, пока еще не поздно!

И мы побежали, но снова к карусели, потому что, если и настал Судный День, я собиралась провести его вместе с сестрой. А Марион – судя по всему, со мной и Нэнси или, по крайней мере, под защитой нашей магии, потому что я увидела, как под руками Нэнси закрутились огненные вихри Темной Магии, и это были самые серьезные боевые заклинания из арсенала подруги.

Я еще прибавила шагу, Марион топала за мной, и мы наконец-таки узрели тех, кто вызвал панику на центральной площади Ольсена.

Но сперва в глаза кинулись растерзанные, разбросанные по земле тела. Среди погибших были жандармы, которые уже никогда не встанут на защиту закона… Остальные оказались мирными жителями, очутившимися в неправильном месте и в ненужное время, за что и поплатились жизнями.

…Затем я увидела тех, кто эти жизни отнял."

"Их было пятеро – высокий темноволосый мужчина в окружении четырех черных, огромных монстров, которые никак не могли принадлежать этому миру.

Уверена, они прибыли сюда из-за Грани, потому что в них было… слишком много неправильного, противоестественного. Несуразного, но одновременно смертельно опасного.

Длинные тонкие ноги, похожие на паучьи лапы, венчались острыми, блестящими на солнце черными когтями. Непропорциональные головы с распахнутыми пастями демонстрировали окружающим огромное количество острых клыков.

Паучье тело оказалось покрыто черной шерстью – или же это было множество роговых отростков? Отсюда, со своего места, я не могла разглядеть.

Да и не стала, потому что рядом с монстрами шел человек.

Шагал с ними бок о бок.

Уверена, мужчина ими управлял, потому что те почтительно следовали за ним, а он отдавал приказания резким, отрывистым голосом.

Указал на замешкавшегося мужчину, очутившегося у них на пути, и один из… цепных пауков с огромной скоростью подбежал, накинулся и растерзал не сопротивлявшуюся жертву.

Рядом стояла женщина в пестрой юбке. Кажется, от ужаса она потеряла дар речи, а вместе с ним и сознание. Упала в обморок, растянулась у паучьих ног. Существо из другого мира склонило над ней уродливую, гротескную голову, словно пыталось ее обнюхать, и я обомлела от страха за чужую жизнь.

– Не шевелись!.. – пробормотала я. Где-то слышала, что нельзя шевелиться, и это могло спасти жизнь. – Не вздумай очнуться и закричать!

Но Боги Элайра ее уберегли. Паук пошел дальше, потеряв какой-либо интерес к неподвижному телу.

– Брай! – неверяще прошелестела Марион у меня за спиной. – Да это же мой Брай!..