Любовь и ненависть в Ровердорме

Прийти в себя, вернуться в форму, а заодно выяснить, почему эта провинция не подвергалась нападениям монстров, если один из Разломов находился не так уж далеко. В горах, возвышавшихся на горизонте, утыкаясь белыми шапками ледников в бесконечно-голубое небо.

Судя по всему, этот Разлом до сих пор оставался запечатанным, хотя почти все остальные, несмотря на усилия магов Элайра, трещали по невидимым глазу швам.

На все про все у Тайлора было три месяца. И ровно две недели, чтобы отыскать незнакомку, которая так ловко от него ускользнула.

К тому же ему нисколько не хотелось терять Ночного Ветра. Он успел привязаться к жеребцу, которого привез в Ровердорм вовсе не для того, чтобы бездарно проиграть в споре Люку Пирсону, его бывшему сокурснику по Академии Магии, успевшему стать хорошим товарищем и другом.

Тайлор собирался выставлять Ветра на скачках, сперва опробовав того в провинции, а потом уже в столице.

Но что, если его друг прав и девушка была всего лишь видением? Поманила его, затронув невидимые струны души, после чего развеялась в утренней тиши, словно дым?

Точно так же, как исчез белый волк, смотревший на него оценивающе и выжидательно.

Так, словно он был здесь хозяином, а Тайлор – всего лишь гостем, и волк решал, оставить ли его или вышвырнуть вон.

Нет же, сказал себе Тайлор, тот хищник был обычным хищником. Девушка тоже существует, и он обязательно ее отыщет. Причем сделает это в самое ближайшее время, и две недели, так благородно отведенные Люком, ему ни к чему!

Глава 2

Стоило мне сбежать с крыльца, как под ноги, заполошно кудахча, бросилась рыжая курица. Ее товарка, деловито рывшаяся в траве неподалеку, окинула меня недовольным взглядом, после чего обе, полные праведного возмущения, удалились к ближайшим кустам.

К стене, где росли кустовые розы, всячески мною холимые и лелеемые.

На дворе стояло начало июня, и бутоны только начали появляться, но совсем скоро вся южная сторона двухэтажного дома будет в белых, пышных и сладко пахнущих цветах.

Этот сорт был выведен в нашей провинции, назывался он «Ровердормская Сплетница», хотя сплетничать в этих кустах я бы никому не посоветовала. Уж больно колючие!

– Вот вы где, хозяйка! – заявила мне, вывернув из-за угла, полноватая, средних лет, со сбившейся набок прической Уна. В руках она держала корзину с чистым бельем. – А я вас повсюду ищу!

В «Поющей Иве» Уна была экономкой, а заодно кухаркой, горничной и служанкой в одном лице. Здесь никто не чурался работы, потому что этой самой работы делать было не переделать.

– Доброе утро, Уна! – отозвалась я осторожно. – Оказывается, у нас снова сбежали курицы.