По любви

Представляю ее беременной. Касаюсь пышной груди. Чудится, будто она и впрямь тяжелей, чем мне помнится. Наклоняюсь и с рыком прикусываю сосок через ткань.

– Что ты делаешь? – сбивчиво шепчет Нина.

– А ты не догадываешься? – усмехаюсь. Веду по ногам. Она чулки носит. И юбки. Очень женственно. Очень удобно. Юбку задрать, мокрый перешеек трусиков в сторону, и вот я уже у цели.

– Ставрос!

– Тише. Водитель услышит. – Собственные стоны топлю, прикусив ее нежную кожу. Мне голодно. Мне ею не нажраться, кажется, теперь никогда. Ловлю губы. Очерчиваю лицо пальцами. – Хочу тебя. Хочу тебя так, что не могу просто. Сдохну, если не дашь.

Ну, хоть это я могу ей сказать?! Могу. Наверное… Секс еще никого ни к чему не обязывал. Да и не зря же я жопу рву на британский флаг. Глядишь, выкручусь. Через пару месяцев будет понятно. И если мне все удастся… О, если мне все удастся! Тогда держись, Нин. Пиздец тебе. По-другому не скажешь. Ты меня знаешь. Я ж чуть-чуть и кое-как не умею. Любить так любить. Как в песне. И я буду. Так, чтобы тебе эти десять лет с процентами компенсировать. Ты еще пощады попросишь.

Если выкручусь.

Когда выкручусь.

Выть хочется от обиды, что я столько времени убил на абсолютно чужих мне баб. А на свою единственную, родную, может, и вовсе времени этого проклятого не осталось. Поэтому тороплюсь. Урвать. Про запас. Насытиться."

"Дергаю ширинку. Нина просовывает ручку под резинку боксеров. Стонем в унисон, когда ее пальцы сжимаются вокруг ствола. Резко оттягиваю ее трусики. Шелк впивается в ее воспаленную плоть. Год жизни отдал бы за то, чтобы это увидеть, но мы в гребаной машине. Она на мне, на ней юбка. Короче… Все, что я вижу – глаза. Совершенно больные и пьяные. Обхватываю ладонями ягодицы, развожу. Насаживаю Нину на себя. Зубами прикусываю ее дрожащую губку. В ней идеально горячо и крышесносно тесно.

– Обожаю твою девочку. Лучше ничего нет, – бормочу пошлости в каком-то бреду, откинувшись затылком на подголовник и сминая ее задницу в ладонях.

– Только мою девочку? – ведет бедрами, стискивая меня сильней. У меня едет крыша. Я втрамбовываюсь в нее снизу, уже вообще ничего не соображая. И в горячке шепчу то, чего вообще-то ей говорить не должен:

– Нет. Не только. Всю тебя. Обожаю… Ты моя. Моя… Моя.

ГЛАВА 20

Нина

– Нина Васильевна, ты еще здесь?

– Еще здесь, Ставрос Агафоныч, – улыбаюсь, принимая правила игры.

– А зайди-ка ко мне. Дело есть.

– На миллион долларов?

– Окстись, женщина. Откуда такие деньги?

Да ладно. Закатываю глаза. Как раз с деньгами у нас проблем пока нет. Мы только что сдали первые два дома в новом ЖК и нормально так пополнили оборотные. Пока все в нашей фирме неплохо. Идет по накатанной. Это в будущем мы просядем из-за того, что происходит сейчас.