Поединок. Выпуск 10

Я картошки сварил, кастрюля у меня под подушкой. Подсолнечное масло и капуста на столе.

— Ваши когда появятся?

— А я знаю? Я доктор? Я их неделями не вижу.

— Ах, а мне Иван Павлович позарез нужен, посоветоваться!

— Со мной посоветуешься. Будь. В школу опаздываю.

— Бывай, двоечник!

Алик побежал, размахивая портфелем, на ходу обернулся, поинтересовался:

— На свой вечерний прием ты меня приглашаешь?

— Ты же все равно припрешься, — безнадежно догадался Саша.

— Приглашенье с благодарностью принимаю! И уж будь уверен — много пить тебе не дам! — издалека почти пропел Алик и исчез.

Саша сморщил нос от счастья и стал одеваться.

То был его второй дом. Сюда он первый раз вошел пятнадцатилетним подростком, влюбленным в старшую сестру Алика Ларису. Потом он полюбил их всех, а Ларка стала просто хорошим дружком. Безотцовщина, шпана, он, таясь и стесняясь, признал для себя в Иване Павловиче тот мужской отцовский авторитет, без которого так часто ломается мальчишеская душа.

Саша осмотрел обе комнаты. Чистенько, уютно, бедновато. Книг, правда, много. Он подошел к полкам, ласково погладил коленкоровые корешки.

Что спасло его от уголовщины? Вот этот дом и книги из этого дома.

Под Алькиной подушкой он нашел завернутую в полотенце и запеленутую в газету кастрюлю. Развернул ее и открыл крышку. От картошки пошел легкий пар и дьявольский аромат.

Бритый, умытый, сытый, с оранжевым томиком «Водителей фрегатов» в руке, он не спеша шествовал пустынным Амбулаторным к Тимирязевскому лесу. В коломянковых брюках, в вельветовой довоенной курточке боевой капитан стал юнцом. Студент-первокурсник по виду.

Саша вышел к путям Московско-Рижской железной дороги и только переступил первый рельс, как раздалось:

— Стой! И назад! Прохода нет!

Солдатик с длинной винтовкой наперевес грозно глядел на него.

— А как к лесу пройти? — недоуменно спросил Саша.

— В обход! — И все тут. В обход так в обход. Саша пошел в обход. У платформы Красный Балтиец тропинка к лесу была просто перекрыта могучей рогаткой из колючей проволоки. Пришлось возвращаться назад.

Лишь через Большой Коптевский проход был открыт. Перейдя пути, Саша поднялся на высокую опушку леса. Опушку грело скромное апрельское солнце, и потому отсюда не хотелось уходить.

Саша нашел кучу нешкуреных сосновых бревен, уселся, предварительно рукой проверив чистоту округлой поверхности, на теплый янтарный ствол и огляделся. Вдали и внизу, забитые десятками вагонов, были разъездные пути, по которым безнадежно и бестолково мыкалась маневровая «овечка».

— Отдыхаем, Сашок? — задали вопрос за спиной. Саша обернулся.

С ведром в руках стоял мальчик-старичок Семеныч и улыбался.

— А ты все трудишься. Апрель, а ты уже по грибы…

— Мои грибы для согрева костей.