Порочные сверхурочные (СИ)

Прекращаю этот беспредел, и облизывая припухшие губы жалобно смотрю на босса. Меня еще потряхивает. Прижатая к мужскому телу, я оцениваю, какой Соколов не только на вид, но и на ощупь.

А он твердый. Весь.

Под классической рубашкой не видны литые мускулы, а вот если руками…

Каменный. Прям на сто из ста.

Везде.

Кое-что красноречиво упирается мне в живот, и заставляет коленки превращаться в желе. Это что-то немного пугает размерами.

— А может, не надо меня наказывать? — робко прошу я. — Я же не виновата…

— Поздно, Маша. Я настроился.

Глава седьмая

Сильные руки держат меня крепко, и отстраниться мне удается только на небольшое расстояние, и то в зоне груди. Ладонь с попы никуда не исчезает, более того, Соколов, как настоящий бизнесмен, тут же пользуется открывшимися возможностями.

Одной рукой он методично расстегивает пуговки на моей блузке.

Еще одна пуговка, и мои скромные прелести окажутся на свежем воздухе.

— Это нарушение… — лепечу я, ничего не предпринимая, чтобы остановить происходящее. — В кодексе корпоративной этики…

— Сказано, что голые ноги недопустимы. Но ты уже нарушила этот пункт. Я считаю, где голые ноги, там и голая грудь. Хуже точно не будет, — бормочет Соколов, гипнотизируя открывающуюся его взору натуру.

Он еще и заметил, что я без колготок…"

"Но я-то не об этом!

— Там сказано, что в Соколов-групп не приветствуются порочные связи…

— Только несогласованные руководством, — уточняет генеральный. — Эта связь находит полнейшее одобрение на самом высоком уровне, — с этими словами мою трепещущую ягодичку снова стискивают.

От этого жеста тяжелеет внизу живота, и будто жидкое тепло приливает к промежности.

И я, наконец, осознаю, что если ничего не сделать, то меня в самом деле натянут прямо здесь, на этом самом чертовом столе!

Но как тут что-то делать, когда ноги слабеют, сердце колотится, а организм в целом намекает, что не прочь отхватить немного мужика… И вообще, это так все запретно, порочно и неэтично, что усиливает возбуждение.

А мозги возмущаются и паникуют. Позволить незнакомому мужику забраться ко мне в трусики? Неслыханно! Я же не шлюха! И мама бы не одобрила! И он подумает, что легкодоступная!

Тут надо либо трусы надеть, либо крестик снять.

А я не определилась!

Но моральные принципы все же берут верх, над желаниями плоти.

— Я против, — выдыхаю я, когда блузка под влиянием пальцев гендира гостеприимно полностью распахивает свои полы.

Я шепчу это так тихо, а Соколов так увлеченно разглядывает мою бесстыжую стоячую грудь, увенчанную позорно напряженными сосками, что не уверена, что он меня слышит.

Однако босс поднимает на меня глаза:

— Ты издеваешься? — и возвращается к ласкам, будет подсказывая правильный ответ.