После — долго и счастливо

Не хватало еще, чтобы зашла мать.

– Ты сказала, что вы с Хардином расстались! Ты только что это сказала! – Он повышает голос еще больше, чем я, он даже не пытается говорить тише.

«Почему он решил, что это нормально? Почему он меня поцеловал?»

Я бессознательно скрещиваю руки на груди и внезапно понимаю, что стараюсь прикрыться.

– Это не означает, что я готова броситься в твои объятия! Я думала, ты приехал, чтобы поддержать меня как друг!

– Друг? – насмешливо улыбается он. – Ты знаешь, какие чувства я испытываю к тебе. Ты всегда знала!

Я сбита с толку его грубым тоном.

Он всегда был таким понимающим. Что изменилось?"

"– Зед, ты согласился с тем, что мы будем просто друзьями, – ты знаешь, как я отношусь к нему. – Я стараюсь говорить ровно и спокойно, несмотря на подкатывающую панику. Не хочется ранить чувства Зеда, но он перешел все границы дозволенного.

Он закатывает глаза:

– Нет, я не знаю, как ты к нему относишься, потому что вы двое то сходитесь, то расходитесь, то сходитесь, то расходитесь. Твое настроение меняется каждую неделю, а я все жду, жду, жду.

Я шарахаюсь от него.

Я едва узнаю этого Зеда и хочу, чтобы вернулся прежний. Зеда, которому я доверяла и которого любила, больше нет.

– Да. Да, так у нас все и происходит, но я думала, что ясно выразилась, когда…

– Когда ты на меня вешаешься, складывается определенное впечатление, – говорит он ровным холодным тоном, и у меня по позвоночнику пробегает дрожь от перемены, произошедшей с ним за последние пару минут.

Я оскорблена и растеряна:

– Я на тебя не вешаюсь.

«Не может же он действительно так думать!»

– Ты обнял меня на похоронах отца, чтобы утешить.

Я решила, что это дружеский жест, и не хотела ввести тебя в заблуждение. Правда, не хотела. Там был Хардин. Неужели ты считал, что я буду заигрывать с тобой у него на глазах?

По маленькому дому эхом разносится звук закрывающегося шкафа, и я облегченно выдыхаю, когда Зед понижает голос.

– Почему бы и нет? Ты же использовала меня раньше, чтобы заставить его ревновать, – грубо шепчет он.

Мне хочется сказать что-нибудь в свое оправдание, но я знаю, что он прав. Не полностью, но с ним не поспоришь.

– Так было в прошлом, и мне очень жаль.

Мне действительно жаль. Я уже говорила раньше и скажу еще раз: ты всегда поддерживал меня, я очень ценю тебя, но мне казалось, что мы уже все обсудили. Я думала, ты понял, что если мы и сможем общаться, то только как друзья.

Он всплескивает руками:

– Он так тебя выдрессировал, что ты даже не видишь, как глубоко завязла. – Теплое сияние карамельно-карих глаз сменяется янтарным холодом.

– Зед, – сдаюсь я. У меня нет желания ругаться с ним, особенно после такой недели.