После развода: в постели с врагом

Все это ему шло! А вот я с Давидом вообще сюда не вписывались. Ну не может такой мужчина завести семью, воспитать ребенка. Чужого ребенка от чужой женщины.

Я перестала дышать, пока смотрела на умиротворенное лицо. Кто ты, Горин? Дикий жеребец или почти что прирученный, объезженный кем-то конь? Что тебе от меня нужно? Если бы я знала, что твои намерения искренне, как просто было бы сказать свое «да». Без раздумий и сразу на все.

Я потянулась и убрала со лба налипшую прядь волос, Горин поморщился, и, перехватив мою ладонь, сжал ее.

- Тебе это только снится, - прошептала я ему на ухо и осторожно, по пальцу, вытащила руку из этого медвежьего капкана.

Тихо, чтобы не разбудить своего любовника, вернулась в спальню и прикрыла за собой дверь. Давид спал на моей кровати, видимо он ждал, пока я вернусь и почитаю ему что-то, да так и заснул. Мой мальчик. Впервые за много времени он тоже спал спокойно. Без дурных снов, без вскрикиваний, не скрипя зубами, как голодная Герда.

Просто спал.

Его лицо выглядело таким по-детски невинным, и это так отличалось от той серьезной мины, которую он строил раньше.

Сейчас Давид был просто ребенком девяти лет. Веселым, полным энергии, не боящимся идти вперед.

И это была не моя заслуга. Одна я не справлялась.

И теперь, если мои отношения с Захаром расстроятся, мы не просто упустим съемную комнату. Давид, к примеру, лишится своего друга и наставника, а я… а я, кажется потеряю… любимого?!

Нет, пожалуйста, не надо.

Я положила руку на сердце, будто умоляла его биться не так громко, а то оно бедное рисковало выпрыгнуть из груди. Какая любовь, Лиль? Успокойся. Дыши. Сделай что-то полезное. На работу сходи, к примеру.

Да, в пять утра, но пока соберешься и дойдешь, пройдет не меньше пары часов. А если не тратить время на глупую влюбленную улыбку, то справишься и за час.

Схватив со стула приготовленные накануне вещи, я юркнула в ванную комнату и быстро собралась. Ничего такого, но все по дресс коду. Школа в маленьком городе обязывает учителей так же как и московская, куда ходил Давид.

Поправила белую рубашку на груди, накрасила губы помадой. Не прозрачным блеском, а терракотовой матовой. Покрутилась секунду и стерла помаду, попутно ругая себя за неуместную скромность.

Ну не могу я сегодня выглядеть ярко! Да и не хочу. Почему-то кажется, что чужие липкие взгляды как скотч, заберут у меня что-то важное. Что-то, что греет сердце и заставляет задыхаться от нежности и тоски.

В отражении на меня смотрела блеклая, серая мышка, которая не привлечет ничье внимание. Идеально для сегодня!

Соответствуя своему образу, я мышкой выскользнула на кухню, посмотрела на холодильник, раздумывая, сделать ли моим мужчинам завтрак, и решила, не геройствовать.