Последний штрих к портрету

 – Нельзя из-за одного несчастного случая отказываться от благ цивилизации. И на машине надо ездить, и на самолетах летать, пусть это и опасно. И вообще, запомни, внучка, в один окоп снаряд дважды не попадает.

– Еще как попадает, – не согласилась Глаша. – Вот смотри, твоих родителей убили, и мои родители погибли в автокатастрофе, значит, в наш с тобой окоп снаряд попал два раза.

– Зато мы с тобой уцелели, и в первом, и во втором случае, – сказала бабушка. – Это нас имя наше хранит, я точно знаю. Заруби на своем прекрасном носу, что никогда и ничего не случится с Аглаей Колокольцевой, и живи спокойно.

Поняла?

– Бабуль, – встревожилась вдруг Глаша, – а что, получается, что проклятие действует через поколение? Тогда получается, что мои дети тоже будут в опасности, а я этого не хочу.

– Нет никакого проклятия, – отрезала бабушка твердо. – И про детей тебе еще думать рано. Ишь чего, в двенадцать лет. Ты школу окончи сначала, в институт поступи, профессию получи, востребованным специалистом стань. Видит бог, я смирилась с тем, что твоя мать выскочила замуж на втором курсе, а тебя родила на третьем, но для тебя я такой судьбы не хочу.

Да и время сейчас не то.

Именно тогда Глаша впервые сказала бабушке, что твердо надумала стать артисткой. До этого свою, еще детскую мечту она трепетно держала при себе, боясь, что бабушка ее засмеет или заругает. Аглая Тихоновна была человеком практичным, и вихляние по сцене никак не могло сойти у нее за профессию, достойную и важную. Но Глаша опять ошиблась, нет, не знала она свою бабушку, совсем не знала.

– Артисткой? Ты чувствуешь в себе к этому призвание?

– Да, и я очень хочу начать заниматься в театральной студии.

Ты разрешишь?

– Конечно, разрешу, – бабушка легонько ткнула Глашу пальцем в нос. – Во-первых, я всегда приветствую человеческие увлечения, поскольку все в этой жизни имеет смысл только тогда, когда делаешь это со страстью. А во-вторых, моя мама, Ольга Колокольцева, тоже очень любила театр. Она, конечно, актрисой так и не стала, при папиных должностях, да еще в Магадане, это было невозможно, зато костюмером была отменным и жизни без театра себе не представляла. Это тебе от нее передалось, поэтому я очень рада.

Через несколько дней Аглая Тихоновна действительно записала Глашу в детско-юношескую студию при Театре русской драмы.

Выбирала она студию придирчиво, остановилась на той, что имела десятилетний опыт работы и проводила занятия для детей разного возраста. В студию ходили совсем малыши, которым еле-еле исполнилось шесть, Глашины одногодки и ребята постарше, которые уже оканчивали школу и готовились к поступлению в театральный институт.

На занятия приходилось ездить три раза в неделю, после уроков и домашних заданий, но Глаша не роптала.