Предательство

— Заткнись, Ноа, — шипела я, обвиваясь вокруг него, как плющ, и сжимая его шею изо всех сил. — Это твоя вина.

— Моя? — возмущенно потребовал он, сжимая руками мои бедра, которые в данный момент были вокруг его талии, и прижимая меня к себе еще крепче. — Пожалуйста, скажи мне, как ты пришла к такому выводу, если это ты насиловала чертову кнопочную панель? — Ты трогал мой топ, — взволнованно проговорила я.

— Ты схватила меня за член в первый же день в школе, — сердито ответил он. — К чему ты клонишь? И кроме того, я трогал не только твой лифчик, Торн.

— Тебе не следовало говорить о том, чем ты собираешься заниматься, — в ярости ответила я. — Ты задел мои чувства. — О, мне жаль. — Его тон был весьма язвительным. — Если ты такая чертовски чувствительная, то позаботься о себе сама. С этими словами Ноа бросил меня на пол, в темноту, одну.

— Почему тебя сегодня не было в школе? — спросила я, отчаянно пытаясь отвлечься от удушающего чувства, охватившего меня. — У нас был тест по английскому.

— Я должен был быть, — услышала я его слова. — Но кое—что случилось. — Он сделал паузу, прежде чем добавить.

—У меня была... встреча.

— В клинике венерических заболеваний? — Я отпрянула, вдыхая через нос и медленно выдыхая через рот. — Смешно, — хмыкнул он.

— И еще кое—что, — огрызнулась я, цепляясь за свой гнев. Гнев — это хорошо. Гнев был лучше страха. — Скажи своему засранцу— отцу, чтобы он больше не угрожал мне. — Что? — резко спросил Ноа."

"— Ты меня слышал, — прорычала я. Почему я заговорила об этом, было непонятно, но я отчаянно пыталась ухватиться за любую вещь, которая позволяла мне злиться на Ноа, потому что альтернатива.

.. Альтернатива пугала меня. — Оставайся по свою сторону забора. — Я подражала глубокому голосу этого мерзавца, звучавшему несколько недель назад. — Ты берешь с него пример.

— Джордж — мой отчим, — мягко поправил меня Ноа. — Он не мой настоящий отец. Этот титул принадлежит подонку, который оставил меня убирать за ним.

— Папаша—отморозок, — пробормотала я и тут же пожалела о своих ужасных словах. — Ноа, мне очень жаль, — быстро оправдалась я, но уже знала, что извиняться поздно.

Атмосфера вокруг нас изменилась... охладилась.

Ноа тяжело и быстро дышал и молчал так долго, что я думала, он больше никогда не заговорит со мной. Но потом он выдавил из себя. — Ты хоть представляешь, каково это, когда в пятнадцать лет тебе навязывают отчима, который ненавидит тебя? — Его тело напряглось рядом с моим, и я отодвинулась. — Парень, который использует лечение твоей матери как чертов инструмент для получения денег? — Ноа...

— Ты знаешь, каково это, Тиган? — прорычал он.