Предательство

Я тяжело выдохнула и позволила ему притянуть меня ближе к себе. — Машина, в которой я ехала, врезалась в дерево и перевернулась в кювет. В итоге я оказалась заперта в этой машине на всю ночь.

Я открывалась Ноа Мессина, мальчику, который пугал меня до беспредела.

Мальчику, чья сестра превратила мою жизнь в ад ради удовольствия. Он трогал мои волосы, а я позволяла ему это делать. Я наслаждалась тем, как он обнимает меня.

Что, черт возьми, со мной было не так?

— Нас нашли только следующим утром, — тихо объяснила я. — К тому времени было уже слишком поздно.

— Слишком поздно для чего? — тихо спросил Ноа, притянув меня к себе на колени и прижав к себе.

— Моя мама, — прошептала я, наслаждаясь теплом его объятий. Его руки, словно защитная сетка, обхватили мое тело, прогоняя страх. — Она умерла в той машине, прямо у меня на глазах. Я закрыла глаза и несколько минут держала себя в руках, прежде чем снова заговорить."

"— Я не могла ее видеть — было кромешно темно, — но я слышала, как она звала на помощь, молила о пощаде, и не могла до нее добраться. Мой ремень безопасности заклинило... Я не могла освободиться, чтобы добраться до нее.

Я оказалась в полной ловушке и была вынуждена смотреть, как умирает моя мать. Чувство беспомощности — это то, что я никогда не хотела бы испытать снова. Но темнота, — призналась я, не понимая, зачем рассказываю Ноа то, о чем до сих пор не могла говорить с дядей. — Темнота возвращает это чувство...

— Господи, — пробормотал Ноа, перекладывая меня к себе на колени так, что я оказалась на нем. — Прости меня, — прошептал он, прижимая мое лицо к своей груди. Я чувствовала, как его сердце бьется о мое ухо.

— Вот в чем дело, — пробормотала я, поднимая лицо и упираясь дрожащими руками в его плечи.

— Я плохо переношу темноту и замкнутые пространства. — Последние слова вырвались из моих губ на огромном вдохе.

— Это не одно и то же, — прошептал он, и его губы коснулись моего уха, когда он заговорил, а его рука обхватила мою шею, запутавшись в моих волосах. — Со мной ты в безопасности.

— Обещаешь? — спросила я, склонившись к его прикосновению.

— Обещаю, — прошептал он.

— Куда он ушел?

Ноа крепко обнял меня.

— Кто? — тихо спросил он.

— Твой отец, — тихо ответила я. —Ты сказал, что он бросил тебя и твою маму.

Куда он ушел? Ноа глубоко вздохнул.

— Он умер, Торн, — сказал он хрипловатым тоном. — Он умер, когда мне было пятнадцать. — Как его звали?

— Моего отца? — спросил Ноа.

— Да.

— Антонио Мессина, — ответил он. — А как насчет твоей?

— Оливия, — прошептала я. — Ее звали Оливия, и она была замечательной. — Мое горло сжалось, и мне пришлось медленно дышать, чтобы сдержать свои эмоции. — Моего отца... моего отца зовут Патрик. — Я зажмурила глаза, чувствуя, как меня пронзает привычная агония.