Помощница лорда Хаксли

Когда она исчезла, ходили слухи, что ее убили люди наместника, но я не верил. Духи говорили, что она жива и вернется, чтобы провести следующий ритуал. И я ждал. Все эти годы ждал. А потом потерял веру. И пришла ты. Ее продолжение.

Старик грустно улыбнулся и коснулся моей щеки своими сухими пальцами.

– Мне кажется, вы ошиблись и говорите о ком-то другом. Моя мама не могла быть жрицей, у нее даже магии не было. И потом, она никогда не бывала в Гирхе.

– Магию Ория невозможно почувствовать непосвященным.

На губах старика мелькнула бледная улыбка. Опровергать мои слова о том, что мама не бывала в Гирхе, он не стал. Вместо этого пристально посмотрел на меня и сказал:

– Род Ашту всегда славился своими дочерями, нежными и прекрасными, но при этом сильными духом. В них горел огонь Двуликого. И в те времена, когда драконы жили среди людей, только девы из рода Ашту могли стать для двуипостасных парой. Яркой и пламенной. Чистым необузданным огнем.

– Ну, это точно не про мою матушку.

Я с сомнением посмотрела на жреца. Мама всегда была скромной и незаметной. Она даже голос никогда не повышала, а тут – сила, огонь, драконы…

– Смотри, – медленно подняв руку, сказал старик.

Над барханами пронесся легкий ветерок. Он ласково коснулся песчаных изгибов, чуть усилился, а потом резким порывом поднял в воздух тучу песка, из которого сложилась женская фигура. Она медленно повернулась ко мне, и я замерла, не в силах поверить в то, что вижу. Мама – совсем такая, какой я ее помнила, и в то же время другая – смотрела на меня своими зелеными глазами и улыбалась удивительно нежно и ласково, отчего по моим щекам сами собой потекли слезы. В первый момент я не осознала, что одета она в белую одежду, напоминающую арайи гирхских женщин, и что на лбу у нее светится серебряный обруч. Как и не сразу заметила золотые браслеты на тонких обнаженных руках. И лишь спустя время поняла, что волосы, которые мама всегда собирала в строгую прическу, сейчас свободно лежат на плечах, и ветер ласково играет с каштановыми локонами.

– Матушка…

Уронив кувшин, я шагнула вперед и протянула руку, надеясь коснуться тонких, унизанных кольцами пальцев. Но стоило только приблизиться к видению, как оно тут же рассыпалось тысячью песчинок и исчезло, а жрец захрипел и без сил опустился на циновку.

– Вам плохо?

Очнувшись, я кинулась к нему, не замечая бегущих по щекам слез.

– Делиться воспоминаниями с пустыней всегда непросто, – отдышавшись, ответил старик. – Пески забирают силу в качестве платы.

– Выходит, я видела ваши воспоминания?

– Да. Именно такой была Лиссандра двадцать лет назад. За несколько дней до своего исчезновения. Мы с ней тогда встречались в последний раз. Я уехал на восток, помогать раненым братьям, а она…

Жрец не договорил.