Притворись влюбленной

Вдруг он пишет друзьям и жалуется, что он полный идиот, не пойми зачем согласившийся на сумасбродную затею? Или, возможно, даже вызывает «парашют», чтобы получить возможность сбежать…

Надеюсь, что нет.

Я понимаю, что на самом деле он не мой парень, но…

С ним было весело. Если не думать о том, почему мне понадобился фейковый бойфренд, я искренне расстроюсь, если он сбежит отсюда.

На солнце жарко, и от постоянных улыбок на камеру у меня ноют щеки. Я не знаю, как Джессика выдержит этот день, но, похоже, она не может прекратить улыбаться. Она поглядывает на дверь, которая ведет в зал: там ее ждут гости и любовь всей ее жизни, и она всем телом подается туда, словно ей не терпится наконец-то оказаться внутри.

Мне тоже не терпится – но только потому, что там, кажется, есть кондиционер.

А туфли меня уже по-настоящему замучили.

Камилла заходит внутрь раньше всех, и неожиданно на улицу вываливаются шаферы: они обнимают Джессику и рассказывают ей, как прекрасно она выглядит и как они за нее счастливы, – но потом кто-то из персонала торопливо загоняет нас внутрь, и начинает играть милая фортепианная версия песни Олли Мёрса (первое свидание Джессики и Конора было как раз на его концерте).

Я чувствую себя какой-то астральной проекцией. Вроде бы только что мы позировали на ступеньках, поддерживая вуаль Джессики вместе с другими подружками невесты по указанию фотографа, – и вот мы уже движемся к алтарю с братом Конора, и мне кажется, что все на меня смотрят. Некоторых я знаю. Многих – нет. Я понимаю, что на самом деле они не смотрят на меня, поскольку сегодня я не имею для них значения. Я – аксессуар. Но они таращатся, а я начинаю потеть, и наверняка туфли уже содрали кожу у меня с пяток, и…

Я у алтаря, и на меня никто не смотрит.

Конор мимолетно мне улыбается, и его взгляд устремляется к двери. На невесту не принято оборачиваться заранее, и он выгибает шею так, чтобы заглянуть через плечо. Руки у него сцеплены перед собой, пальцы нервно подрагивают, на скулах играют желваки, словно он не знает, улыбаться ему или плакать. Я никогда не видела его таким – обычно у него на лице скучающая гримаса, – и мне вдруг очень хочется стиснуть ему плечо и сказать, что все будет хорошо.

В первом ряду я замечаю Камиллу, которая уже прослезилась. Она роется в сумочке в поисках носового платка – видимо, забыла его взять. Неподалеку от нее сидит муж Надин, за ним – Гарри; в ряду осталось несколько пустых мест для меня, папы и Надин. Я пытаюсь поймать взгляд Гарри, но он слишком занят – осторожно встает, пригибается, чтобы не привлекать излишнего внимания, бесшумно подходит к Камилле и предлагает ей носовой платок.