Птичий путь

А Церковер спал и видел, как однажды, проснувшись, мановением руки своей обрушит не только цены, биржи и транснациональные компании – экономику многих стран, особенно ближневосточных, одним только заявлением, что владеет технологией альтернативного топлива. Его до крайности возбуждала сама мысль, что это однажды случится, поэтому еще недавно жадный до всевозможных утех и развлечений Оскол вел почти аскетичную жизнь, ходил, как Майкл Джексон, с повязкой на лице, тратился только на врачей и собственную безопасность. Он перестал выезжать и уж тем более вылетать на вертолете с территории технопарка, окончательно поселившись в скромном особняке на краю кукурузного поля, занимался физкультурой, проводил курсы лечебного голодания и воздерживался от всех прочих излишеств.

Если у него где-то там кольнуло, заныло, засвербило, собирался консилиум, а прислуга немедля мчалась за Сторчаком. Церковер боялся умереть внезапно, не успев отдать наказов, последних распоряжений и некоего устного завещания, которое намеревался озвучить только Смотрящему и на смертном одре за миг до того, как душа покинет тело.

Особой тайны тут не было: после провала операции Оскол занимался розысками Алхимика только с помощью своей личной службы и никого более не подпускал. Люди Филина все чаще куда-то уезжали на микроавтобусе с тонированными стеклами, часто сам начальник разведки снисходил и просил у Смотрящего автомобиль с мигалкой, после чего исчезал вместе со своим портфелем на целый день. Сторчак даже с облегчением избавился от этой обузы, контролировал лишь своего подчиненного Корсакова, бывшего в Болгарии, и молился, чтобы с Церковером ничего не случилось.

И все-таки несколько раз Смотрящий поддавался на его провокации, приезжал на зов, однако Оскол умирающим не выглядел – просто старику становилось одиноко в окружении врачей и сиделок. Судя по заключению врачей, телесному здоровью Церковера могли завидовать двадцатилетние юноши. А вот что касается рассудка, то его увлечения конспиралогией настораживали.

«Вы еще простынете на моих похоронах», – говорил Сторчак сакраментальную фразу."

"Он ждал момента, когда пройдет первый сигнал по нервной системе сырьевой экономики.

И не обвал цен, а именно этот знак можно было считать поворотом в новую эру глобальной энергетики будущего. Даже пока не имея в руках топлива и технологий, а всего лишь одну реальную надежду на близкий успех, можно было уже управлять всеми рыночными процессами. А кто будет стоять ближе всех к истоку, тот и возьмет в руки рычаги. Если бы Сторчак сам не видел эти несколько зерен, добытых в квартире Алхимика, и более того – последующий пожар в Осколкове, он не поверил бы в такую возможность.