Птичий путь

Берегись, Сколот!

Он еще пытался рассмотреть ее сквозь слепящее свечение расплавляемого, кипящего железа, но увидел лишь ладони, которые пленница протягивала к свету.

– Странный огонь, – задумчиво произнесла она. – Даже рук не согреть…

Сколот отгреб от стены сухие листья и старый малинник – металл лился на землю.

– Потому что лучистое тепло поглощается сталью.

– Но запах очень знакомый! Как в весеннем лесу после первой грозы…

– Это выделяются инертный кислород и озон, – между делом объяснил он. – А мне казалось, Валькирии обладают абсолютной волей и властью.

И их невозможно пленить, например заточить в темницу…

– Но я Дева, – отозвалась она, видимо зачарованно взирая на струящееся железо. – И стану Валькирией, когда отыщу своего избранника. А сестры вручат мне меч… Если прежде не отрежут космы.

Железная крестовина в оконце истаяла, словно воск, и стекла на землю, возле стены флигеля. Сколот погасил недогоревшее зерно солариса, бережно спрятал в капсулу.

– Погоди, пусть остынет, – предупредил он. – Иначе загорится одежда.

От красной лепешки на холодной земле вспыхнула былинка сухого малинника – он затоптал огонь ботинком.

И в следующий миг пожалел, что сделал это: после яркого света ночь показалась и вовсе непроглядной, даже своих рук не видно. К тому же вновь пошел дождь.

А пленница тем временем и впрямь как ящерица стремительно выскользнула из освобожденного оконного проема, и Сколот смог различить лишь очертания ее фигуры и насыщенную драгоценную зелень светящихся глаз. Одежда на ней дымилась, пахло жженой тряпкой, но она не обращала внимания – проворно вскочила на ноги.

Видимо, космы были убраны под тугую повязку, охватывающую голову до бровей.

Он потянулся руками, чтобы сбить с ее плеча тлеющий огонь, но Дева уже оказалась за спиной.

– Ты горишь!

– Дождик потушит.

– Постой! – вспомнил он. – Я же хотел тебе спеть!

– Мы еще встретимся, – торопливо пообещала она. – Я скоро приду к тебе, Сколот! И наслушаюсь твоих песен… А сейчас мне пора!

Через мгновение ее неясный профиль растворился в темном парке и осталась лишь мерцающая точка – тлеющее пятно на плече. Секундой позже и оно погасло…

Сколот машинально сделал несколько шагов за ней, волоча гитару, и услышал шепот из темноты:

– А если не приду – значит, меня лишили не только волос…

– Как тебя зовут? Скажи имя!

– Я снова Белая Ящерица!.

.

* * *На рассвете Сколота застигли на месте преступления, возле подвального окна флигеля, и он даже не подумал скрываться или как-то отвести от себя подозрения. Он сидел на земле, привалясь спиной к стене, счастливый, бесшабашный и блаженный, теребил гитарные струны и улыбался.

– Говорила тебе, сударь, не балуй с огнем. – Валга позвенела у него над ухом связкой ключей.