Птичий путь

Сесть в засаду Сколот решил после полуночи, когда сторож запрется в музее, поэтому еще вечером набрал в реке бутыль воды, нарвал охапку травы для гнезда под застрехой и приготовил капроновый шнур, чтобы все это поднять наверх. Однако уже в сумерках, когда прогуливался по центральной аллее музейного парка в компании мамаш с детьми и колясочников из близлежащего дома престарелых, он вдруг чуть не столкнулся с переодетой экскурсоводшей. Вместо служебного строгого костюмчика она была в модных рваных джинсах, короткой маечке и с какой-то вспененной прической.

– Вы всё еще здесь? – Нудный, свербящий тон в ее голосе остался прежним.

 – Прошу покинуть территорию музея.

Сейчас им никто не мешал, и чужих ушей близко не было.

– Послушай, Дара… Я понимаю, у тебя урок, наказы, обязательства. Но ты же Дара!

– Какая я вам Дара? – Бледноватое лицо ее вспыхнуло. – Меня зовут Марина Сергеевна. Вы меня с кем-то путаете! И вообще все время несете какую-то чушь! Вы что, больной?

Научному руководителю было лет двадцать пять, но гонору – на все пятьдесят. И даже на миг возникло сомнение – не потерял ли чутье, не ошибся ли, как было с Роксаной?.

.

– Значит, ты мне не поверила? А сама все это время пробыла в зале зеркал. И пыталась считать информацию. Поэтому и припозднилась…

– Да, пыталась, – неожиданно призналась она. – Но какое ваше дело?

– Предложение остается в силе. Могу научить. Кстати, знаешь, почему их принято занавешивать, если в доме умирает человек?

– Не знаю и знать не хочу!

– Я и так тебе скажу. Отлетевшая душа принимает свет зеркала за окно. И начинает биться, как птица о стекло. Потому что вылетает из тела еще незрячей. На девятый день только глаза открываются, как у новорожденных щенков…

Сколот увидел тщательно скрываемое под неприступностью, трепетное, разжигающее желание, сквозившее из подозрительно прищуренных глаз.

Еще бы миг – и женское любопытство перебороло долг, она бы раскрылась, но тут на центральную аллею вынесло сторожа, который выпроваживал мамаш и инвалидов-колясочников, чтобы повесить замок на калитку. Один раз он уже чуть не сдал Сколота в милицию, когда обнаружил его спящим на крылечке сарайчика возле пасеки, – спасли длинные ноги; попадаться на глаза во второй раз, тем паче когда готово место для засады, было опасно. Экскурсоводше тоже не хотелось привлекать к себе внимание, и она целеустремленно направилась к воротам парка.

– Приду завтра! – полушепотом пообещал Сколот. – И если не пропадет желание, мы ночью пойдем в зал зеркал. Не побоишься?

– Я ничего не боюсь! – расхрабрилась она.

– Между прочим, Стратиг отнял у меня пояс сколота, – намекнул он. – Теперь ничто не сдерживает земных страстей. А я к тому же обрастаю шерстью…

– Вызову милицию! – на ходу бросила она.