Птичий путь

Ладно, кощеи исхитрились и заманили Мамонта в ловушку. Однажды они проделали это даже с Вещим Зелвой, который все наперед знал… Но взять такую опытную Дару? Не верю… Дары, они же как воздух, как ртуть. Ее схватишь, а она между пальцев. Вроде бы всё, прижал, в кулаке держишь – а глядь, в руке одна пустая шкурка… Эх, если бы ты знал, Леха, какие это змеи! Надежда Петровна и дает мне надежду. Или они сейчас вместе, или Дара его ищет, может, идет по следу, потому до сих пор не объявилась. Если Мамонт жив – она не отступится, все равно найдет и выручит. Даже мертвого не бросила бы, не позволила кремировать. Все равно бы привезла, на руках принесла в соляную усыпальницу. И вот пока его Дара не объявилась, остается надежда… Даже если объявится и подтвердит гибель Мамонта, все равно не поверю!

Его что-то беспокоило, хотя вокруг не было ни души, да и Валга уже давно держала над музеем обережный круг. Иван Сергеевич то озирался, то останавливался и слушал, приподняв палец.

– И есть еще одна надежда, мамонтенок, – вдруг проговорил он. – Его могла увести Валькирия. Могла увести и обоих – его и Дару…

– Куда? – непроизвольно вырвалось у Сколота.

– В свои подземные чертоги.

– Если Валькирия увела, значит, он на Урале?

– Скорее всего, там…

– Ты искать не пробовал, дядь Вань?

Афанасьев встряхнулся, вспомнил, зачем вышел на прогулку, и стал усиленно дышать, будто бы наслаждаясь ароматом ночного парка.

– Если увела, не найдешь. Так что, Леха, не дури, не дергайся. Придет срок – все узнаешь…

– А где Стратиг на самом деле?

– Как где? В Китае, делится опытом.

– По производству солариса?

– По организации музейного дела… Страги Востока до сих пор нет. Я просился, тоже хотел по следам Мамонта. И Восток знаю хорошо, их подлые нравы… Мне не доверил – испортишь отношения, говорит. А я и в самом деле думал: пошлет, я их живо стравлю с Западом. И пусть хлещут друг друга… Это не от большого ума – месть во мне говорит. Я же понимаю, Восток нам сейчас надо холить и лелеять. Равновесие полюсов…

– Ты хорошо выучил роль Стратига, – похвалил Сколот. – Слово в слово… По-моему, вы оба – артисты. Только играете на чужой сцене.

Иван Сергеевич встрепенулся, хотел ответить так же резко, но вдруг задышал увлеченно, принюхиваясь к контрастным запахам цветущей липы и терпкого дуба."

"– Эх, Мамонтенок… – проговорил с тоской. – Знаешь, я построил дом на распутье, целый замок возвел. Думал, буду принимать странников – «тарелочников», снежных человеков… это люди, которые йети в горах ищут. Ну и просто туристов, кого в горы тянет, к чистым речкам, к кострам в тайге… Сначала они и впрямь приходили, но вижу – всё меньше, и меньше. Потом и вовсе перестали. Так, единицы появляются, да и те уже какие-то другие, словно пожеванные, замороченные.