Ратник

Вот буквально за поворотом. И страховал, готовый, если что, ударить копейным ударом.

Четыреста метров.

Триста.

Двести.

И татары перешли на рысь. Не выдержали.

Андрей же стоял на своем месте и наблюдал за ними, сохраняя внешнее спокойствие. Тихо. Молча. Он смотрел на них как ученый на подопытную мышку. И ждал.

Вот они влетели в проход между подлесками.

И…

Первый всадник полетел из седла, так как его мерин наступил на небольшой шип «чеснока». Вот второй всадник словно птичка взлетел над головой собственного коня. Третий. Четвертый…

Остальные остановились и начали топтаться на этом пятачке, крутясь на своих лошадях.

И пытаясь понять, откуда в них стреляют. Ведь как иначе? И мерины их волей-неволей натыкали на шипы. Не очень густо раскиданные. Но достаточно для того, чтобы достаточно регулярно кто-то из коней наступал на них…

Крики. Ржание. И сущая сумятица.

Андрей же, совершенно по-приятельски помахал татарам рукой и, пришпорив коня, нырнул за поворот, скрывшись из вида буквально за несколько секунд. Раз и все. Ну и всем отрядом, на рысях дал хода. Чтобы поскорее оторваться.

Будучи о триконь, они могли себе позволить такие манипуляции.

Да, в рывке получалось проскакать всего метров триста, но и это – дело. Потому что, пересев на заводных дважды, им удалось в очень сжатые сроки пересечь поле и уйти дальше, снова скрывшись в условно неизвестном направлении. Раньше, чем татары, нарвавшиеся на «чеснок», смогли преодолеть «минное поле» и разглядеть куда они ушли. Понятно, что «куда-то туда». Но куда конкретно? Ведь с поля имелось пара выходов, окромя того с которого они всей гурьбой ввалились. Кошевые же с вьючными лошадьми отошли еще раньше, чтобы не сковывать отряд своей неповоротливостью…

Время было уже ближе к вечеру, так что преследование до утра вряд ли возобновилось бы.

На что и был расчет. Укоротить слишком уж осмелевших воинов степных. Да и поставить их тут лагерем. Очень уж лес был удобен вокруг…

* * *

Ахмет мерно покачивался в седле своего мерина. Смотрел по сторонам, видя привычные пейзажи. И невольно ежился от весьма неприятных воспоминаний.

Он зарекался ходить в Тульские земли. Но обстоятельства оказались выше него. И отказаться он не мог. После обмена он возвращался домой через степь.

Где немного задержался. Тогда-то и пришли известия о том, что кто-то из поместных хулиганит."

"Как услышал о вое волков, так и побледнел он тогда.

Это не осталось незамеченным. И… в общем, как человека, знавшего Андрея, его не могли уже отпустить домой. В конце концов, если не получится поймать этого буйного вотчинника в поле, через Ахмета можно будет найти его дом с женой и людьми.

Парень зацепил интересы кого-то из уважаемых людей. И он был готов платить. Хорошо платить.