Ратник

Поэтому за пределами городского населения, едва ли превышающего один процент от популяции, цвело и пахло язычество, магизм и бытовой мистицизм в полный рост.[11]

И люди все эти жили с самого детства всякого рода сказками, байками и старинами, как тогда называли былины, и так далее. У них в реках водилась рыба, раки, русалки и водяные, в лесу – волки, медведи, зайцы, лешие и оборотни, а дома, без всякого сомнения, жили домовые. Это было неотъемлемой частью парадигмы их мировоззрения. Из-за чего легко «наблюдали» все эти вещи в жизни, объясняя понятным и привычным им образом необычные проявления природы. И в журчании воды ручья они могли услышать смех русалки, которая, проказница, не желает показываться. И в причудливых лесных тенях воочию наблюдали лешего или, например, кикимору. Так что, столкнувшись с непонятным явлением в лице Андрея, объяснили себе это все в рамках своего разумения. Конечно, какие-то островки христианства встречались. Но они выглядели словно былинки на волнах общественного мнения, находясь под мощнейшим прессингом мировоззрения толпы.

Понятное дело, что открыто языческие культы не справляли. Во всяком случае значимо и массово. Однако христианство находилось словно в осаде… и выступало скорее первым культом среди других. А формальная, внешняя ритуальная компонента играла роль социального ритуала для маркировки свой-чужой…

Андрей скривился.

Он все это знал. Но очень уж далеко все зашло.

– Всеслав Брячиславович значит.

– А скажешь, нет?

– Меня зовут Андрей сын Прохора, – поиграв желваками ответил парень. И так сверкнул глазами, что отец Афанасий отшатнулся. – Понимаю, что люди устали. Людям тяжело. Людям хочется чуда. Но это проблемы людей.

– Ошибаешься, – мягко улыбнулся священник.

– Теперь-то понятно. Опять какие-то балбесы что-то там навыдумывали, а мне расхлебывай. То оборотнем назовут, то князем.

Священник промолчал.

– Ну и хаос у них в головах, – покачал головой Андрей, начав прохаживаясь. – А ты тоже хорош. Еще священник. Разве тебе не ведомо о том, что ересь Оригена была осуждена в незапамятные времена? Да и катаров с богомилами тоже признали еретиками, – заметил Андрей и замер, глядя на совершенно умилительную улыбку священника. – Что?

– Откуда ты, Андрей, сын Прохора, – подчеркнуто издевательским тоном выделив имя священник, – знаешь про них? Ну, допустим, богомилы еще на слуху. Я от скоморохов про них какие-то сказки слышал. А вот про катар и Оригена даже я ничего не знаю.

Парень задумался.

Всего на несколько секунд.

– От скоморохов и знаю. Ересь Оригена осудили очень давно. И то, что ты говоришь, противоречит христианским догматам.