Развод. Ты предал нашу семью (СИ)

— Это неправильно, Нин, — Глеб вздыхает, — пытаться тебя сейчас оттолкнуть от сложившейся ситуации.

Посудомойка уютно гудит позади меня. Свет от люстрый падает на лицо Глеба и заостряет его черты глубокими тенями.

— Так… — шепчу я и боюсь спугнуть его с решительного настроя открыться мне.

— Если бы я оказался на твоем месте, — он тяжело вздыхает. — Я бы… долго так не протянул. Мне, конечно, очень хочется, чтобы ты все взяла забыла и… дистанцировалась от всего этого… Так хочу, что готов чуть ли не в подвале тебя запереть. Понимаешь?

— Ну… возможно…

— Но ты никогда не дистанцировалась от меня, Нин, — откладывает телефон на стол. — Всегда рука об руку. Это я… от страха за свою жизнь отошел в сторону. И мне прилетело.

— Да, ты зря умолчал о своем здоровье и подозрениях, Глеб, — едва слышно отвечаю я. — Это было очень глупо. Я бы, конечно, сильно испугалась, но… я твоя жена. И выходила я замуж с четким осознанием того, что я готова в случае чего выносить из-под тебя утки, мыть… и любить. Больного, дряхлого, при смерти. И ты это знал.

— Знал, — кивает он, не отводя взгляда. — Но одно дело знать, Нин, а другое - столкнуться с такой нерадужной перспективой затухнуть и оказаться немощным.

— Нас это в любом случае ждет, Глеб, — я сажусь напротив него. — Мы будем стареть.

— А то я не вижу седые волосы на голове и в бороде, — он сглатывает.

— Ну, не такой уж ты и старый, раз заделал нам еще двоих, — слабо улыбаюсь. — И нас ждет вторая молодость с орущими конвертами, милый. И каждый наш пупсик был громким, требовательным и не любил спать ночами.

Тянется ко мне, берет за руку и мягко сжимает ладонь.

— Мне невероятно повезло с тобой, — серьезно всматривается в глаза. — Знаешь, так и просятся все эти банальности про вторую половинку. И какие дети у нас замечательные, Нин.

Я закусываю губы, опускаю лицо, чтобы спрятать слезы, которые предательски брызнули из глаз.

— Прости меня.

— Да простила я тебя, — прижимаю кулак ко рту и зажмуриваюсь. — Простила. И люблю. И выгонять не хочу, Глеб. Просто я запуталась… и мне страшно, но без тебя будет еще страшнее и непонятнее. И я сожру себя дурацкими мыслями, а дети… дети начнут не только садовых гномов таскать или спорить с учителями. Я все это знаю и понимаю, Глеб. Но если бы только разум сейчас работал…

— Я перезвоню Ярославу при тебе, — тихо отзывается он.

Поднимаю взгляд.

— Если ты, конечно, готова к этому, — сжимает мою ладонь крепче. — Мне действительно нечего скрывать от тебя. Никаких хитрых планов насчет тебя у меня нет.

Шмыгаю, вытираю слезы. Сначала с одной щеки, потом со второй и распрямляю плечи.

— Я готова, — серьезно отвечаю я. — Я ведь та самая жена, которая должна все знать.