Разреши мне любить

Это не отношения.

В грудь вонзается острый клинок. Замираю, пережидая острую слепящую боль.

– Мне придется мириться с этим?

– Нет, – чувствую забирающееся в мои волосы его дыхание, – Не придется. Я поставлю с ней точку.

Это значит… Это значит то, о чем я думаю?..

Меня бросает в дрожь. Я поворачиваюсь к нему и, несмело обняв одной рукой, прижимаюсь лицом к плечу. Переполняющие меня эмоции сводят с ума. Но я так боюсь разрушить хрупкое равновесие, что держу их в себе.

– Мы можем говорить?.. – спрашиваю, отчаянно кутаясь в его тепло, – Нам нужно говорить.

– Ты можешь говорить.

Это вполовину меньше того, о чем я просила, но все равно очень много.

– Я хочу говорить с тобой, – лепечу сбивчиво, – Я хочу, чтобы ты верил мне!..

– Говори, Варя."

"Мне нужно больше. Я двигаюсь ближе, прилипаю к нему всем телом, хочу пробраться туда, куда раньше вход был открыт. Касаюсь сухим поцелуем основания шеи, прохожусь губами по ключице. Все еще не верю, что это наяву.

– Я люблю тебя, Леш. Глобально.

Он молчит, а я мысленно сама себе задаю от него вопрос и сама же на него отвечаю:

– Давно. С самого начала три года назад.

Его рука приходит в движение – трогает мои кудри.

– Прости, что не сразу поняла это… – рассказываю, пользуясь его разрешением, – Потом было слишком поздно.

Он как камень, но я не прекращаю попыток. Бьюсь об него лбом снова и снова.

– Я жалею, Леша… Знаю, что жалеют только слабаки, но жалею каждый день!

Тяжело вздохнув, он оборачивается назад, а я, испугавшись, что он собирается уйти, вцепляюсь в него еще крепче.

– Останься, пожалуйста!

– Я в душ.

– Останешься?

– Останусь.

Глава 46

Варя

Лешка идет в душ первым. Я несколько минут бесцельно мечусь по квартире, а затем, взяв себя в руки, быстро превращаю диван в кровать и застилаю его чистым бельем.

После этого, застыв ненадолго под дверью ванной, иду на кухню, чтобы приготовить нам хотя бы бутерброды.

В голове навязчиво крутятся слова Али о ее не единожды гретых ужинах. У меня сегодня нет ужина, потому что только для себя я не готовлю, но, надеюсь, это не повод для Леши разочароваться в своем решении быть со мной, а не с ней.

Потрясение улеглось, но теперь его место занимает какая-то дурная истерика. Мне хочется вопить во все горло и громко смеяться. Я точно сошла с ума!

Шум воды стихает. Я привычным нервным движением заправляю прядь за ухо, и принимаюсь резать ветчину. Нож в моей руке опасно трясется.

Слышу, как Лешка выходит и идет в комнату. Потом до слуха доносится входящий на его телефон, на который он коротко отвечает и отключается. А затем я чувствую его присутствие кожей.

Покалывающее ощущение растекается по плечам, спине и пояснице. Затылок каменеет.

– Проголодалась?

– Я подумала, ты тоже, – поворачиваю голову, но смотрю при этом в сторону окна, – Нет?.