Разреши мне любить

– С ним все так, – отвечаю, не в силах вырваться из зрительной ловушки, – Со мной не так.

Глаза Лешки заметно темнеют, и между бровей образуется глубокий залом.

– Он тебя обижал?

– Нет, ты что!.. Если ты о физическом насилии, то ничего подобного не было.

– Что тогда?"

"Отведя глаза, разворачиваюсь и возвращаюсь к чашкам и чайнику. Я так ждала этого разговора, а в итоге трясусь как осенний лист на ветру.

– Я же говорю, дело во мне, Леш… Изнанка для меня оказалась не такой привлекательной, как обертка. Чужая страна, язык, культура, жизнь и ценности. Чужой человек рядом.

– Почему же чужой, Варя? – спрашивает негромким приглушенным голосом, – До свадьбы вы четыре года были вместе.

Ежусь от пронесшемуся по моим плечам ознобу и оборачиваюсь.

– Я готова к упрекам…

– Я не собираюсь упрекать тебя. Я пытаюсь понять.

– Ты же знаешь, какими были эти четыре года. Пустыми. Я дура.

Разливаю чай по чашкам и несу их на стол. Лешка, опираясь локтями в разведенные колени, наблюдает за мной.

– Как они узнали, что в детях нет их голубой крови?

Мое лицо обжигает. Еще одна подножка на пути к его доверию, потому что правда вовсе не так приглядна, как мне хотелось бы. Но она теперь мой осознанный принцип. Я ненавижу ложь.

– Свекровь заподозрила это, едва они немного подросли. И…

– И внушила это твоему мужу?…

– Все случилось быстро, – говорю, выдвигая для себя стул, – Уже здесь. Она предложила сделать тест на отцовство, когда навещала нас. Я не стала отрицать.

Представив, какой сценарий сейчас читает Лешка, ужасаюсь. Я должна была сама признаться Бжезинским и сама сообщить ему о детях.

В результате ни того, ни другого. Со стороны все действительно выглядит так, словно меня разоблачили и выбросили из квартиры.

– Не веришь мне?…

– Верю.

– Я не об этом, Леша. Ты. Не. Веришь. Мне, – беззвучно шевелю губами, – В мои чувства, намерения и мысли.

Глядя на тарелку с бутербродами, он молчит. Я смотрю в любимое лицо.

– Я не стану настаивать. Я оправдывать себя не буду. То… что просходит сейчас, для меня и так уже много.

Полоснув по мне взглядом, он выпрямляет спину и двигает к себе чашку с чаем.

Мы едим в тишине, но время от времени наши глаза пересекаются на одной прямой. Я жду еще вопросов, но их нет. Наверное, на сегодня достаточно.

– Ты останешься? – спрашиваю снова, когда он встает, чтобы унести чашки в раковину.

– Останусь. Сказал же.

Глава 47

Алексей

Варя, наконец, засыпает. Лежа спиной и касаясь ягодицами моего бедра. Я пялюсь в потолок. Отпустить себя до конца не могу и уйти тоже не могу.

Понимаю, что все – сижу на крючке. Не отпустит уже.

Делаю принудительный полный вдох и, расстерев грудь ладонью, скашиваю на нее взгляд.