Разреши мне любить

.

Скрип ножек стула по кафелю, и скоро я вижу, как его ладони опускаются на столешницу по обеим сторонам от меня. Дыхание срывается, а лопатки на каждом вдохе касаются его груди. Новый раунд?

– Почему ты вернулась в город, Варя?

– Я мечтала об этом два с половиной года.

Голос просаженный, в горле жутко першит, но это лучше, чем носить боль в себе. Каждое произнесенное слово снижает давление в области сердца, вызванное молчанием длиною в несколько лет.

– Ты мечтала жить в Лондоне, – говорит Лешка, придвигаясь буквально на миллиметр, – Поправь меня, если я не прав.

– Еще в семь лет я мечтала быть русалочкой, а в десять – цаганкой, и кочевать с табором по всему миру.

– Я серьезно, Варя, – низкие хриплые нотки его голоса заставляют дрожать. Я чувствую мурашки даже на лице, – Почему ты вернулась?

– Потому что здесь мое место. Мои родители, родственники… ты…

Чуть надавив на мое правое плечо, Леша протягивает руку и, мягко отобрав у меня нож, отправляет его в раковину.

Я смотрю на его кисть и широкое запястье. Хочу, чтобы он снова коснулся моей ладони.

– Я длительное время не жил здесь.

– Я знаю. Но тебе было бы проще навещать детей, если бы они жили в одном городе с твоими близкими. Верно?..

– Детей? – хмыкает он и отходит, – Я узнал о них от Беломестного. Считай, случайно. Ты не собиралась мне рассказывать.

– Собирась! – разворачиваюсь к нему, – Я знала, что ты не поверишь, но я действительно собиралась!..

– Когда?

– Когда устроюсь с мальчишками на новой квартире, найду работу и разведусь со Станисом! – едва не выкрикиваю, – Сашка меня просто опередил, ясно!.. Снова сунул свой нос туда, куда не просили!

– И сколько у тебя заняло бы это времени? – спрашивает он, садясь на стул, – Год, два, пять?..

– Нет же! – восклицаю с обидой, – Я вернулась сюда, чтобы мои дети знали своего отца!..

– И не вернулась бы, не окажись они моими…

Спрятав лицо в ладонях, делаю глубокие спасительные вдохи и изо всех сил стараюсь не разреветься.

Конечно. У него нет причин верить мне. Ведь я и сама не знаю, на сколько меня хватило бы, роди я ребенка от Станиса. Еще год?..

Нет, Господи… Даже думать об этом не хочу.

Я убежала бы от Бжезинских зимой босиком по снегу. Я не смогла бы мириться с собственным насилием над собой еще так долго.

– Вернулась бы… Не к тебе, но вернулась бы.

Отворачиваюсь, чтобы скрыть смятение и доделать бутерброды. Лешка все это время молчит. Я наливаю и включаю чайник. Достаю заварку из шкафа и две одинаковые чашки

– Я надеюсь, ты не против ветчины? – ставлю тарелку на стол и вдруг перехватываю его пристальный взгляд.

– Так что не так с Лондоном? Почему ты уехала оттуда?

Я понимаю, о чем он. Другими словами – почему я решила развестись с мужем. Что не так с этим прекрасным перспективным человеком.