Развод. Искусство слать всех на...

Тогда ты показал мне, что даже самый близкий будет меня осуждать, что говорить о других? Посторонних? Но, наверное, мне стоило принять эту пилюлю сразу. После того, что сказал ты, любые другие слова были не страшны. Иногда полезно коснуться дна, чтобы было от чего оттолкнуться. Я вот до своего дна дошла тогда, в твоей машине. А где твое дно, сынок? Отталкиваться будешь, или продолжишь падать еще сильнее?

- Мам, я, правда, очень виноват, извини, пожалуйста.

Коля даже глаз на меня не поднимает. Стоит и смотрит себе под ноги, на лакированные носы туфель.

- Я ведь всю жизнь на папу ровнялся, и думал, что он такой вот молодец, только ты иногда его засаживала, не давала раскрыться. А оказалось, что наоборот. Толкала отца вверх и создала ему такой образ, в который он и сам поверил. И я поверил, и все вокруг. Извини, я не должен был тогда так говорить, и на самом деле я так не думаю. Просто мне стало страшно, что вы разведетесь, что я должен буду выбирать сторону, с тобой обсуждать какой папа мудак, с ним ругать тебя стерву. Я ничего этого не хотел тогда, понимаешь?

- А чего же ты хотел?"

"- Приезжать к вам в гости, видеть как вы счастливы, вареники твои лопать, обсуждать с папой охоту, чтобы как раньше было, как я привык. А сейчас понимаю, что мои привычки тут вообще роли не играют, и главное, чтобы каждый из вас был счастлив и этим своим счастьем не обижал и не унижал другого. А мы, я и Олька, твоя мама и твои друзья… подстроимся. Вот же… блин!

Коля досадливо топнул ногой, как делал всегда, когда не мог подобрать правильное слово. Учил стих и забывал строчку. Хотел мне что-то рассказать, но путался от волнения и терял смысл собственных фраз. Вот и сейчас, я чувствовала, что он хочет сказать куда больше чем может, и не торопила сына.

- Мам, я тогда тебе не помог, а сейчас мне нужна твоя помощь, и я вот… пришел. И за это тоже прости, знаю, что не прав, но мне больше не к кому обратиться. Я с Олей такого наворотил, я же ее больше всего на свете люблю, а тоже обидел. Она там, на кухне?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Смотрит при этом сын не на меня. А на Олины кроссовки на пороге. И я смотрю. И Маркус тоже. Будто ничего интересней мы никогда не видели.

- А если я скажу, что не там?

- То я разрыдаюсь, честное слово. – И приподнявшись на носочки, Коля крикнул вверх: - Оль, выйди, пожалуйста, я так по тебе скучаю! Я просто не могу уже!

Судя по шебуршанию у меня за спиной, Оля давно стоит в коридоре, так, чтобы оставаться незамеченной, но слышать каждое наше слово. Обернувшись, вижу, как она украдкой вытирает слезы.

- Мама, - кричит Маркус, и, вырвавшись у меня из рук, бежит к Оле.