Ритуал

– Надеюсь, эффект постоянный, – щелкнули кольца, и несколько плетений взвились в небо с пронзительным свистом, рассекая пополам красные фонари, которые не успели подняться слишком высоко. Где-то вскрикнули и загомонили, обрывки алой бумаги и обломки реек планировали вниз, спускаясь по окружности. – Всегда хотела это сделать. Псаковы фонари, – кольца щелкнули ещё раз, но большая рука Ликаса сковала мои запястья. – Это – благо, – пояснила я жестко. – Когда желания не исполнятся, а они не исполняются каждую зиму, никто не будет сетовать на небеса и винить себя. Виновный найден, – я сверкнула шальной улыбкой и коротко поклонилась.

– Вместо того, чтобы сложив руки, вверить себя богам, они начнут делать хоть что-то… вдруг это их желания сегодня не достигли небес?

Ликас молча наблюдал, как обрывки алой бумаги медленно опускаются на снег.

– Или другой вариант, – я выкрутила руки из захвата и размяла запястья. – Я – убийца, – кусок рисовой бумаги спустился прямо мне под ноги, и я поймала, смяв в ладони, остатки фонаря. – Это чья-то мечта? – я отвела руку и забросила бумажный шарик далеко. – Значит я – убила мечту.

Разрушила надежды. И что? Теперь всё? Ничего не получится и ничего не исполнится, потому что кто-то там не получил молитву? Псакова чушь! Даже если кто-то скажет, что мир рухнет завтра, сегодня – мы должны бороться… а не запускать в небо бесполезные фонари.

Я выдохлась, и, запрокинув голову вверх, следила, как светящиеся точки заполонили почти всё небо над Керном, и стало светло, почти как днем.

Мы молчали. Охрана замерла на несколько шагов сзади. Звуки толпы как будто отодвинулись и стали тише. Порошил снег, подсвеченный огнями запущенных в небо иллюзий.

Ликас, увидев, что я доела первую палочку боярышника, достал из кармана ещё одну, тщательно завернутую в прозрачную бумагу, и молча сунул мне в руки."

"– Оу, взятка? Значит, дальше будет ещё хуже, не так ли? – я хрустнула, обкусывая ягоды по бокам. – Что запланировано для меня у аллари? Месть? О нет, ведь не зря же мне дали увидеть всё самой в кузнечной лавке. Кого я должна обвинить? Видимо, кого-то из Совета? – я била в небо. – Вкусно, свежее, – я облизала сладкие с легкой горчинкой губы – боярышник был хорош. – Обвинение – это первый акт, что во втором? Горцы плохие – аллари хорошие, такой вывод я должна была сделать? Или нет – есть хорошие аллари и есть плохие.

Скажите, кто хороший, Наставник? – я обогнула Ликаса и заступила ему дорогу, продолжая откусывать ягоды на палочке. – Скажите. И я послушаю.

– Скажите мне, что мой Наставник, который давал клятву учить и защищать, на моей стороне. Скажите. И я поверю. Что хоть кто-то на моей стороне, – я рассмеялась тихо и горько. – Сегодня мне нужно верить хоть во что-то. Только на сегодня.