Самый трудный день

Хотя такие летчики, как сам командующий, с испанским, китайским, монгольским боевым опытом, в воздушной армии осназ были наперечет.

Но и для тех, кто раньше не участвовал в боях, не прошли даром изнурительные тренировки на полигонах в далеком прошлом. Эскадрильи, полки и дивизии действовали без сбоев, как отлаженный механизм, перемалывавший одну бомбардировочную эскадру люфтваффе за другой.

Ведь даже самое совершенное оружие не отменяет личного мастерства, а слетанность в группе не заменить никакими самонаводящимися ракетами. Ракеты, конечно, тоже здорово помогли, но выпустив их по врагу, советские истребители пошли в ближний бой глаза в глаза, когда вражеский самолет занимает все поле зрения и на нем, как кажется пилоту, можно разглядеть каждую заклепку.

С такой дистанции промахов не бывает, а новые мощные пушки после нескольких попаданий обеспечивают гарантированное разрушение не только «мессершмиттов» или «штук», но и средних бомбардировщиков, вроде «юнкерса» или «хейнкеля».

Точно так же когда-то поступали древнеримские легионеры: метнув во врага свои пилумы, они обнажали мечи-гладиусы и резались с врагом в рукопашной схватке, в которой им не было равных.

Так же и И-182, обладающий отличной маневренностью на горизонталях и энерговооруженностью, бронированием пилотской кабины и мощным пушечным вооружением, был просто предназначен для маневренного боя на коротких дистанциях, называемого «собачьей свалкой». Немецкие истребители такого боя не любили и уклонялись от него как могли.

Их «мессершмитт» лучше всего подходил для почти партизанской тактики нанесения разбойничьих ударов с высоты по зазевавшемуся противнику, по принципу «ударил – убежал».

Ближний бой в истребительных эскадрах люфтваффе считался признаком неоправданной горячности и непрофессионализма, и всячески порицался командованием.

Впрочем, «мессеров» в том огненном небе не было. Они не могли взлететь – по их аэродромам била советская сверхдальнобойная реактивная артиллерия. Генерал Захаров с неба хорошо видел огненных хвосты стартующих «Смерчей». Чуть позже самолеты-разведчики привезли сделанные ими фотографии разгромленных немецких приграничных аэродромов в Седельце, Кшевице, Стаклах, Соболево и Старой Веси.

Ни одного уцелевшего самолета – лишь хаос и разгром. Беспощадные убийцы в небе, на земле «мессершмитты» оказались мишенями для рвущихся прямо над ними реактивных снарядов, равных главному калибру линкоров. Именно этот артиллерийский удар и позволил советской авиации с первых же минут войны установить на Западном фронте полное господство в воздухе.