Сделка

Но восемнадцатилетний внук деда Макара тут же разболтает об этом не только всему пансионату, но и до Тобольска весть дойдет! К тому же конопатый Семен с влажными, пахнущими луком губами,  совершенно не вызывал желания с ним обучаться! Да и в Околице мне теперь не рады. Этим летом  Печорская просто озверела, пригрозила жителям мгновенным изгнанием, если хоть кто-то будет привечать меня. Дед Макар, отводя глаза, сказал, что и сам не рад такому наказу, но я стала барышней, и настоятельница опасается, как бы чего дурного не вышло. Что она обо мне заботится. Негоже юной девушке из пансионата водить дружбу с околчанами.

Я, конечно, не поверила, но когда пришла снова, передо мной просто закрылись все двери! А Семена и вовсе отослали в Йеск, якобы, по делам…"

"А больше обратиться с такой деликатной просьбой было не к кому. Ну не к Еропкину же в самом деле! Толстяк вызывал лишь желание захихикать, но никак не обучаться с ним запрещенным поцелуям!

То ли дело Дмитрий…

Совсем другое дело Дмитрий!

Хотя сейчас, глядя в потемневшие глаза молодого мужчины, я вдруг осознала, какую глупость ляпнула. Сердце подскочило к самому горлу и забилось быстро-быстро.

А ведь он даже с места не двинулся. И вдруг стало как-то отчетливо ясно, что Дмитрий Александрович – не нашего поля ягода. Что я никогда не встречала таких, как он. Что я глупая провинциальная девчонка из тайги, а он мужчина, от взгляда на которого у меня бегут мурашки. И что моя ужасная просьба и мое желание родилось где-то там, на берегу Медяжки, когда он смотрел на меня и улыбался…

Вот только об этом говорить слишком страшно.

И потому я сказала совсем иное.

– Свадьба у меня скоро, – пробормотала, как-то безотчётно делая шаг назад.

 – Вот я и подумала… было бы неплохо хоть раз поцеловаться. Чтобы понимать… Чтобы знать… Ах! Я сама не понимаю, что говорю! Забудь, что я это сказала.

– Вряд ли. – Его голос как будто стал немного ниже. Он все еще не двигался, но мне отчаянно захотелось сбежать. Или остаться. Я совершенно не понимала, что со мной творится! Откуда это ощущение, что я внезапно оказалась в одной комнате с хищным зверем? И этот зверь очень, очень хочет откусить от меня кусочек. Или слопать целиком.

Но…почему же мне это нравится?

– Это ужасно неприлично… сама не знаю, что на меня нашло… любопытство – все дело в нем! Лизавета говорит, что я так и не усвоила нормы приличия.

И что я – слишком любопытная!

– Пожалуй, я готов его удовлетворить.

– Что?

– Твое любопытство.

– О. Наверное, лучше как-нибудь в другой раз…

Я снова попятилась.  И уперлась в край стола. А Дмитрий в два шага оказался рядом, совсем близко.

– Сейчас.

– Я, наверное, не так уж и хочу это узнать, – забормотал я. – Да и что там узнавать? Ну подумаешь, губами повозюкать…

Он тихо рассмеялся.