Сделка

Настроение испортилось окончательно, захотелось уйти. Зря я в это ввязался… хотя это было понятно еще в Петербурге. Обманывать синеглазку оказалось слишком тяжелой задачей. Не для меня такое. Лучше бы под пули да в окопы…

Девушка, все это время поглядывающая из-под ресниц, вдруг выдохнула и сказала:

– Дим? – она помялась. – У меня есть просьба.

Я очнулся от  невеселых размышлений и с удивлением понял, что Катерина… волнуется? Эта девушка производила впечатление своей смелостью и стойкостью. Даже в кольце волкодаков не испугалась, да и мертвеца сумела подпалить.

А сейчас вон, – нервно теребит тонкими пальцами кончик форменного ученического фартука. Может, хочет поговорить о той страшной ночи? Ведь наверняка испугалась, только не показывает. Что ж, буду рад выслушать.

– Конечно. Говори.

– Обещай, что не будешь… злиться. Или смеяться. Потому что…

Я поднял брови, поневоле заинтригованный. Что за просьба-то такая? Закопать еще один труп? Украсть подштанники Печорской? Набить морду какому-нибудь обидчику?

– Ты не мог бы меня…поцеловать?

Вряд ли я мог бы удивиться сильнее.

***

И как мне это только в голову пришло!"

"Конечно, я думала о поцелуях. Не то что часто. Раньше мою голову больше занимали куда более важные вещи. Например, окатившаяся кобыла в Околице. Гнездо белки в дупле. Белый олень, который иногда приходит в чащу. Ну или месть вредной Лидии, которая так и норовила обозвать меня ведьминым подкидышем! За такое я исправно поставляла мерзавкам жаб и ужей. Последний раз Лидия так верещала, что я услышала даже на крыше, куда благоразумно сбежала. Ядвига носилась за мной с розгами по всей башне, и хотя смотрительница, несмотря на возраст, весьма прыткая, но куда ей за мной угнаться!  Меня, конечно, наказали, но я ни капли не пожалела о содеянном.

Девчонки за глаза зовут меня дикаркой – за неумение жить по правилам и свободолюбивый нрав, они просто не понимают, зачем я раз за разом навлекаю на себя гнев настоятельниц, попирая все устои и правила приличия.

А не могу объяснить, что не умею по-другому. Что душные стены этих самых правил давят словно прутья клетки. И тесно мне в них так, что лучше умереть, но вырваться!

Даже верная Анютка хоть и смотрела сквозь пальцы на мои проделки, часто пугалась до икоты от них же.

Соседка по комнате предпочитала проводить время в кровати, в компании сладкого кренделя и толстой книжки. Кстати, книги потихоньку таскала тоже я, конечно, ни один учитель не одобрил бы чтение романов вроде:  «Непристойная история леди М» или «Противоречивый господин из Ирландии». Талмуды исправно привозили не кому-нибудь, а Оресту Валерьяновичу, нашему учителю изящных искусств.