Сделка

– Глафира, вы всегда умеете найти правильные слова, – сладко пропела Елена. И потянувшись через стол, вдруг коснулась руки Ореста. Тот вытаращил глаза, и его взгляд соскользнул в открывшееся ему декольте Мещерской, да так там и остался. Елена вернулась на место и очаровательно улыбнулась. – И вы не сердитесь, мой дорогой Орест. Вы ведь знаете, я говорю не со зла. Просто не одобряю потакание всем этим мракобесным глупостям. К тому же, боюсь, наш Дмитрий Александрович сочтет нас сущими дикарями! – Она кокетливо улыбнулась теперь уже мне. – Так как, сочтете? Дикими-дикими людьми, способными на разные шалости?

Улыбка из кокетливой стала насмешливой и немного вызывающей.

Отвечать, к счастью, не потребовалось: в гостиную вошла Печорская. Как всегда прямая до хруста и слегка недовольная. Мещерская, так ничего и не съев, поспешила уйти, видимо, она не очень любила общество строгой начальницы. Я тоже не стал задерживаться и, поблагодарив за вкусный завтрак, откланялся."

"В честь праздника занятия отменили, даже мои уроки с Катериной, что, конечно, расстроило. Новой встречи с девушкой я ждал с каким-то неизведанным раньше трепетом.

Впрочем, скучать мне не пришлось. Первым делом я навестил Макара в Околицах. Пошел снова через поле, на пути озираясь и ожидая увидеть шаманку, но ничего странного в этот раз не явилось. Даже мелькнула мысль – не напекло ли мне в прошлый раз голову, но ее я тут же отбросил. Не напекло, и шаманка не почудилась. Я привык доверять и своим глазам, и разуму. Логичного объяснения увиденному не нашлось, но я уже и не пытался его найти.

Пули, к сожалению, нужно было подождать, хотя Макар Андреевич уверил, что они будут, просто достать нужное оказалось не так просто.

Зато арбалет – новенький и крепкий, отлаженный рукой мастера, я уносил с собой, предвкушая радость Катерины.

К обеду во дворе пансионата начали сооружать столы. Я скинул пиджак и тоже взялся за доски, хотя Кузьма поначалу и бормотал привычное: «Ну что вы, ваш благородие…». Я лишь отмахнулся. Размяться на свежем воздухе оказалось в радость, тело уже заскучало по физическим нагрузкам. Да и сытные блины Дарьи неплохо бы растрясти. Поняв, что я вполне неплохо управляюсь с молотком и гвоздями, Кузьма довольно поцокал языком и оставил сооружение столов на меня и двух подручных.

Посмотрев, вызывался помогать и Еропкин, но толстый учитель скорее мешал, наводя суету, роняя инструменты и путаясь под ногами. Подумав и решив, что учителю и правда не помешают упражнения, я отправил его таскать доски. Думал – откажется, но Орест с энтузиазмом взялся за дело, хотя и с изрядным кряхтением. Через пару часов мы справились, установив и столы, и лавки. Женщины накрыли все скатертями и покрывалами, а я отправился умываться.