Сделка

К вечеру в распахнутые ворота пансионата потянулись окольчане. Мужики по случаю расчесали бороды и нарядились в расшитые рубахи, женщины достали лучшие платья. Макар Андреевич с семьей тоже явился. На столах уже стояли графины с ледяным квасом и блюда с закусками. В воздухе витало ожидание праздника. Я надел чистую рубашку и все тот же жилет, увы, по-настоящему праздничного наряда у меня не имелось. А вот Еропкин постарался и, увидев его, я едва не расхохотался. Плешивая голова Ореста, словно спелая дыня на блюде, покоилась на пене шикарного жабо, волнами расплескивающегося из выреза ярко-малинового сюртука.

Ноги обтягивали узкие штаны, модные лет так пятьдесят назад, а ниже блестели, словно зеркало, щегольские лаковые туфли с огромными блестящими пряжками. В довершение к этому маскараду Еропкин прицепил на бок самую настоящую шпагу. Выглядел толстяк комично, но при этом столь гордо, что я постарался сдержать усмешку.

– А вот и я, господа! – торжественно произнес он и изобразил поклон. Мы с Кузьмой переглянулись, и дед хмыкнул в усы. Сам конюх выглядел точно так же, как и всегда: косматый, нечёсаный, одетый в штаны и тулуп.

Еропкин досадливо поморщился на его непраздничный вид, и уже начал что-то высказывать, но я решил направить беседу в более мирное русло.

– Я так и не понял, что именно мы сегодня празднуем. Расскажите, Орест Валерьянович?

– Так конец лета, Дмитрий Александрович. В тайге лето короткое, сегодня еще жарит, а завтра может и заморозками прихватить.

Я глянул недоверчиво, и Кузьма авторитетно кивнул.

– После Тыр-яла всегда холодает. Уже завтра проснемся, а в окно не летним холодком стучит.

Тыр-ял пожирает лето, так здесь говорят. И потому надо разжечь огонь пожарче, чтобы согреться на всю зиму вперед. Напитаться его жаром до самых косточек.

Кузьма неожиданно покивал, соглашаясь.

– Это праздник окончания лета и поворота на зиму. Люди в этот день танцуют и веселятся, чтобы отблагодарить солнце и упросить его вернуться поскорее. А грядущую зиму быть милосердной и никого не забрать в ледяные чертоги. Это важная ночь, Дмитрий Александрович. Сегодня костры будут гореть по всей тайге. Ну и еще в эту ночь принято приносить жертвы.

Я поднял брови.

– Не человеческие, к счастью, – улыбнулся в ответ преподаватель искусств. – По крайней мере – сейчас. Раньше-то разное случалось… Но к счастью, эти темные времена позади и сегодня мы лишь кинем в огонь подношения в виде снопов ржи и кусочков хлеба.

Пока мы говорили, сгустились сумерки, а женщины накрыли столы. Я обвел взглядом пиршество: блины и пироги, разносолы и свежие овощи, печеный картофель и тушеные кролики, и конечно, главное украшение – зажаренный целиком поросенок.