Сделка

Она – переживая первую боль, а я – пытаясь не сорваться и не сделать ей еще хуже.

– Прости…

Она улыбнулась. И в этой улыбке не было ни капли сожаления, лишь какая-то новая радость. А потом заставила меня перевернуться на спину, сжала ногами мои бедра, откинула голову. И качнулась – сначала неуверенно, а потом быстрее, набирая темп и подчиняясь ритму древнего как мир танца. Прекрасная лесная богиня… Наслаждение – яркое и дикое, – бурлило внутри, снося бастионы моей сдержанности. Да и какая к чертям сдержанность? Кажется, я стонал…

И она – тоже.

Словно тайга слизала налет нашей цивилизованности, оставив лишь чувства.

И ощущая подступающий экстаз, я все-таки произнес то, что не мог сказать раньше.

– Я люблю тебя, Катя…

– И я люблю. Тебя!

Она вскрикнула, зажмурилась, пережидая приступ первого удовольствия. А потом раскинула руки, запрокинула голову. В свете звезд и догорающего огня поверх ее силуэта вдруг возник иной. Руки превратились в огромные крылья с оперением всех оттенков синего: бледно-голубой у тела и чернильный грозовой сумрак на кончиках. Волосы тоже окрасились синим, в них проскочили серебряные молнии, ударившие в мое тело.

Тонкий стан девушки вздрогнул, и вся она изогнулась, дрожа. А потом Катерина выгнулась и закричала. Синие крылья забились, поднимая ветер, и я услышал призрачный птичий клекот…

Кедр над головами зашумел, и звезды закружились быстрее, сбиваясь со своих проложенных путей.

Катерина рухнула на меня, прижалась щекой к груди. Некоторое время мы так и лежали, пережидая вспышку безумия. Когда я открыл глаза, крылья исчезли, а звезды снова замедлились, лениво скользя по небосводу.

Потом мы все-таки перебрались в дом. Хотя бы потому что сосновые иголки искололи мне весь… всю спину.

Но не сразу. Сначала долго-долго лежали. Я хотел бы сказать, что думал о возвышенном или хотя бы о синих крыльях, но на самом деле не думал ни о чем. Мне просто было хорошо. Пожалуй, это была лучшая ночь в моей жизни. После новой порции ласк мы даже рискнули окунуться в озеро, и ни одна озёрница нас не побеспокоила. Дрожа от холодной воды и смеясь, бегом вернулись в дом и снова любили друг друга. Но крыльев я больше не видел.

Катерина так и уснула, положив голову мне на плечо и обнимая руками.

А я еще долго лежал, рассматривая плывущую за окошком луну, тающую от подступающего рассвета.

Ах да. Рыба все-таки сгорела.

***

– Просыпайся, соня.

Я сделала вид, что все еще сплю. Хотелось еще понежиться в одеяле и мужских руках, которые могут быть такими нежными. Наверное, притворялась я плохо, потому что эти самые руки начали меня щекотать. Не выдержав, я рассмеялась и приоткрыла один глаз.

– Я умею ставить шаманский круг, который не пускает внутрь посторонних, – сообщила улыбающемуся мужчине.