Сделка

– Бегите… бегите! Дима… Катя! Спасайтесь! – Печорская с трудом поднялась и шатаясь сделала шаг в нашу сторону. Но нас всех буквально пригвоздило к земле неведомой властной силой, не дающей не то что бежать, даже ползти! Мышцы налились запредельной тяжестью, казалось, в руке я держу не револьвер, а пудовый мешок с мукой. С трудом, преодолевая жуткое оцепенение собственного тела, я щелкнул курком и выстрелил. Раз, другой.

Попал.

Пули пробили тело Мещерской точно под корсажем ее бардового платья. Прямиком в сердце.

Вот только грязная ткань не окрасилась живой кровью.

Елена посмотрела на дырки, потом на меня и гаденько захихикала.

– Глупый мальчик. Я давно мертва, и душа моя во власти Владыки. А тело…

Мещерская повела головой, облизываясь. Ее волосы все еще стояли дыбом, между губ мелькал гадкий черный язык. Одним прыжком ведьма оказалась возле Модеста, вцепилась в него и впилась в губы. Я увидел, как щеки Давыдова надулись от шарящего внутри языка Мещерской, и от этой картины меня едва не стошнило. Елена взмахнула рукой, и черные, твердые когти вонзились в грудь Модеста. Глаза бывшего полковника вылезли из орбит, на рубашку брызнула кровь.

Всего пара мгновений – и Елена отпихнула тело мужчины, которое кулем свалилось к ее ногам. Слизнула кровь с еще пульсирующего сердца, наколотого на когти, словно кусок непрожаренного мяса на вертел. Небрежно вытерла губы и усмехнулась.

Совершенно шокированные, мы пораженно смотрели на гадину.

– Ах как мало! Жизни в этом отребье оставался лишь глоток. Ни на что толковое не сгодился, фу…

Она брезгливо пнула лежащее у ее ног тело. Голос Елены вновь обрел чарующие бархатные ноты, а щеки и лоб разгладились и налились молодыми яркими красками, ссохшиеся губы красиво припухли, глаза и волосы заблестели.

Елена вновь обрела прекрасные юные черты. Вот только помолодела она лишь лицом. Шея и все, что ниже, оставались такими же морщинистыми, жуткими, покрытыми старческими пятнами и уродливыми струпьями. Контраст красивых черт и уродливого тела делал ведьму еще более отвратительной.

Глафира, хлопая глазами, некоторое время непонимающе смотрела на скрюченное у ног Елены тело. А потом поняла.

– Модест… Модестушка-а-а!! Убила-а! Моего Модестушку-у-у! – заорала она и повалилась на землю.

Елена наградила ее злым взглядом.

– Бесполезные червяки! – крикнула ведьма. – Никчемные твари! Из-за вас я осталась ни с чем. Ни с чем! Надо было раньше хватать девчонку! Ну ничего… ничего… Все поплатитесь. Все!

Она метнулась к сидящему на земле мужику-работнику, имени которого я не знал, лишь помнил, как тот отплясывал у костра, с нечеловеческой силой дернула вверх и тоже впилась в губы губительным поцелуем. Мужик лишь успел коротко вскрикнуть и тут же замолчал.