За руку с ветром

Мало ли, вдруг он к ней приставать начнет? Челочник, пока Смерча не было, уже предложил ей лицо разрисовать «для прикола! Заманчивое, конечно, предложение, но не сейчас… – На разных кроватях поспите! И вообще, тут на диванах тоже можно неплохо поспать.

В результате они меня не послушали и Челка потащил Таню в комнату, причем тащил так, что едва не уронил на пол – как она не проснулась, сама не знаю. В темной прохладной спальне Влад уложил Плесень на кровать и даже заботливо укрыл тонким летним одеялком. А сам демонстративно устроился на диванчике в этой же комнате, хотя я была уверена, что как только мы уйдем, он переляжет к Тане.

– Все нормально, Маша, – поймал мой обеспокоенный взгляд Денис. – Он же не дурак.

– Ты лучше знаешь своих друзей, – вздохнула я. Хоть я и пыталась выглядеть смелой, мне до сих пор было страшно, а сердцебиение все еще билось быстрее обычного. Я устала, безумно устала.

Мы поднялись по лестнице в малую гостиную и устроились на широком угловом диване перед открытыми окнами. Смерч, какой-то до сих пор странный, неразговорчивый, с поникшими плечами, принес поднос с водой и чем-то сладким, поставив его на низкий прозрачный столик. Мы оба все еще приходили в себя после произошедшего, а потому разговаривали мало. Дэн успел подзарядить свой мобильник, я переставила сим-карты и написала еще одну эсэмэс маме – что я сейчас с Денисом и буду ближе к вечеру. Звонить ей и все объяснять у меня не было никаких сил. Хотелось закрыть глаза и провалиться в легкий сон."

"Денис улегся, положив голову на мои вытянутые колени, а моя ладонь покоилась на его груди. Через открытые окна на нас светило ласковое солнце. Я, если честно, и не заметила, как растворился в небе закат, а солнце поднялось над горизонтом. Казалось, прошла целая вечность с того момента, как мы стояли на набережной, хотя прошло совсем мало времени.

– Я тебе, наверное, жизнью обязана, – сказала я вдруг. Пальцы сами собой сжали ткань его футболки.

– Нет, это я перед тобой в долгу, – твердо ответил Дэн и вдруг резко поднялся, сев напротив меня на колени, уперев ладони в диван и склонив голову. Кажется, слова давались ему с трудом. И только солнце, ничего не понимая, светило ему в лицо. – Маша, прости меня. Это я… Это из-за меня ты оказалась в опасности.

Да что же это такое! Опять он винит себя!

– Смерчинский! Ты снова это делаешь! – воскликнула я, чувствуя, как в груди пульсирует негодование.

– Что? – Волосы закрывали его глаза.

– Снова себя во всем винишь!

– Но если это правда. Им нужен был я. А ты оказалась со мной. Но я хочу, чтобы ты знала – я бы ради тебя все сделал. Чтобы с тобой все было хорошо. Если ты захо…

– Перестань, – перебила его я и с силой стукнула по спинке дивана. Я подалась вперед, и наши лбы соприкоснулись.