За руку с ветром

А глаза его были совсем невеселые: они покраснели, и было в них что-то такое, что заставляло меня испытывать невыносимо-болезненное чувство сострадания. Я не хочу, чтобы мой Смерч испытывал все эти ужасные чувства – вины, горечи, разочарования, желанием сделать все иначе, сделать все правильно с его точки зрения, но осознанием, что это невозможно. Я не пыталась его успокоить, зная, что мне не стоит вмешиваться, и только настороженно следила за ним.

Денис резко замолчал, взяв себя в руки, и сел обратно рядом со мной.

– Ты в порядке? – осторожно спросила я."

"– Я никогда не думал об этом, – сказал Смерч. – Кажется, мне нужно многое обдумать. – Он положил мне руку на плечо и, приобняв, повалил на мягкий уютный диван. Мы глядели друг на друга, и кончики наших носов почти соприкасались. – Прости меня, маленький Бурундучок, я не хотел тебя обидеть Ты ведь знаешь, что я не могу тебя ненавидеть. Ерунда. Я думал, что я могу не совершать глупости и умею себя контролировать, но все-таки ошибся. Просчитался. Надо обдумать, надо все обдумать, – сказал он устало. – Ты сказала такую простую вещь, мне не приходило это в голову.

– Это хорошо. – Я шмыгнула носом. Ну вот, опять расстроилась.

– О-о-о, нет, ты опять собралась рыдать? – спросил Денис в притворном ужасе. – Чип, не надо, моя психика этого не выдержит! Это я сейчас буду спрашивать, ненавидишь ли ты меня?

– Вот ты козлик, – стукнула я его по предплечью, получила щелчок по носу, а после проворно вскочила и стала кидаться в него подушками. Между нами завязался шуточный бой, и если сначала я побеждала, то потом выигрывать стал Дэн. В конце концов, он, склонившись, прижал меня к дивану. Происходящее его невероятно забавляло.

– Такой взрослый, а девочек бьет, – проговорила я, пытаясь вырваться.

– Какая ты девочка, – прошептал Смерчинский. Глаза его горели. – Ты уже совсем не ребенок. Ну, если только чуть-чуть.

В конце концов, мы вновь улеглись на диване – обоим нам жутко захотелось спать.

– Только не плачь больше, я этого не вынесу, – проговорил Денис, уже закрыв глаза.

– Я запомнила, что это отличное оружие против тебя, – пробормотала я, вместе с ним проваливаясь в целительный сон.

Из дома деда Смерча мы вчетвером уехали только вечером в сопровождении охраны. Перед отъездом я разговаривала по телефону с обоими родителями. Сначала с папой – он был взволнован и рассержен, но со мной разговаривал спокойно. Удостоверился, что я в порядке, сказал, что во всем обязательно разберется и чтобы я не переживала, а после добавил:

– Домой поедешь с охраной. Смерчинские позаботятся, я договорился. И еще, маме я пока что еще ничего не рассказывал.

– Прямо как мне, – хмыкнула я.

– А что я могу поделать, если вы обе импульсивные.