За руку с ветром

Сказал бы я Вере, она кинулась бы тебя искать, – отвечал папа. – Поэтому пока что скажем ей полуправду. А после свадьбы я лично аккуратненько все расскажу, чтобы она не расстраивалась особо. Ей волноваться лишний раз не стоит, – с внезапной нежностью добавил он. – В общем, скажешь ей, что вы с Денисом своим катались и заехали в гости к деду. И дай мне Дениса Олеговича, кстати, пообщаемся. – И папа минут десять разговаривал со Смерчем, а тот коротко отвечал «да» или «нет».

В машине, на которой мы покидали Жемчужное, трындел в основном всегда жизнерадостный Челка, который, казалось, воспринимал произошедшее, как забавное приключение. Сидящая рядом с ним Таня находилась в странном состоянии, некой прострации, на вопросы она реагировала, однако делала она это крайне неохотно и как-то замедленно. Возможно, именно поэтому Плесень – ну ладно-ладно! Таня! – перестала бросать на Смерча влюбленные взгляды, что лично меня не могло не радовать, но, конечно же, виду я не подала. Хотя девушке вообще, казалось, не было дела ни до чего. Однако в этом были и свои плюсы, она сидела рядом с Челкой и, кажется, чувствовала себя комфортно.

Когда мы с Дэном проснулись и спустились вниз, мы обнаружили их в комнате, о чем-то увлеченно разговаривающих. Челка вышел из образа развязного тусовщика с громким голосом и плохими манерами, а Таню, лицо которой смягчилось, в этот момент не хотелось называть Плесенью.

До города мы в сопровождении охраны доехали достаточно быстро. Сначала завезли Таню, которая покинула автомобиль вместе с довольным Челкой, и как я узнала от друзей через пару дней, эти двое, забыв свои утренние приключения, вновь попали в ловушку к коварному замку, а потому прокуковали вместе всю ночь. Впрочем, все это будет позже, а пока мы ехали к моему дому, где нас ждала встревоженная мама, которая, видимо, больше полагалась на свое материнское сердце, а не на папины объяснения.

Дэн поднялся вместе со мной в квартиру и передал с рук на руки маме, которая тут же принялась вертеть меня в разные стороны, дабы удостовериться, что ее единственная – так она сказала – дочь в полном порядке. Честно говоря, я бы предпочла, чтобы она ругалась на мою безалаберность, нежели была такой встревоженной и испуганной. Все же папа был тысячу раз прав в своем решении сообщить ей лишь часть правды. Даже представить не могу, что было бы с нею, если бы она узнала все, что с нами произошло.

– Как же такое могло случиться? – повторяла она, обняв меня. – Вы же еще почти дети. Как же так? Как же так?

– Мам, все нормально, – положила я ей голову на плечо, и после с Дэном вдвоем стали убеждать маму, что все хорошо. Ну как вдвоем – Смерчинский ее успокаивал, а я поддакивала.