Секретарь старшего принца 3

А я… я в полусне исцарапала его когтями, и надо было извиниться, но у меня постукивали зубы, и… и… Это мой рассветный кошмар, моя слабость, никто не должен об этом знать.

Удерживая меня в объятиях, Дарион магией исцелил царапины, тут же очистил всё от следов крови и… его грудь обросла мягкой густой шерстью."

"– Кажется, тебе нравится так, – прошептал Дарион, крепче прижимая меня к себе, натягивая мне на плечи тонкое одеяло.

Каждое прикосновение Дариона отдавалось в теле лёгкой чувственной дрожью. Во мне разгоралось желание, не связанное с ним, не погашенное, такое же дикое, тянущее меня к Элору, ломающее гордость, разум, всю меня.

Это желание сжигало, снова накатывало, пульсировало внизу живота жаром и болезненным напряжением. Брачная магия сжимала меня в своих когтях, не отпускала, не давала вырваться, хотя – я же была с другим! Разве это не достаточная причина остановиться?

Недостаточная. Я знала это, понимала с самого начала, и теперь, после того, как чувственный кошмар отступил от меня на одну ночь, его возвращение было сокрушительным. Я уткнулась в мех. Хотелось завыть от отчаяния, разрыдаться.

«Слёзы показывают твою слабость. Слезу можно пустить для манипуляции объектом, но во всех остальных случаях они бесполезны и даже вредны, поэтому ты должна их контролировать», – говорил дедушка.

Зажмурившись, закусила губу. Плакать действительно не имело смысла.

– Ты сильная, – прошептал Дарион. – Тебе не надо бояться кошмаров, ты можешь от них избавиться, если захочешь.

Хочу! Но не могу! Не получалось!

Как он мог сказать такую глупость?! Он же ничего не понимает…

«Он и не может понять, – подумала я, потираясь лицом о приятный мех.

– Это мы, менталисты, можем ощутить чужие эмоции, мысли и при должном умении докопаться до их истоков, понять абсолютно, пережить вместе с объектом, на момент слияния стать совершенно другим существом. У остальных такой возможности нет, а Дарион – медведеоборотень, я даже транслировать ему свои ощущения не могу, только воспринимать его собственные».

И эти его ощущения были восхитительно яркими, насыщенными. Не думала, что Дарион – этот обычно непоколебимый, как скала, строгий, взирающий на меня сверху вниз, жёсткий на тренировках – такой страстный, нежный, жадный до ласк.

Не думала, что я ему хоть сколько-нибудь интересна иначе, чем как потенциальная избранная наследника.

Но его страсть была просто ненасытной. Несколько часов он с искренним и непередаваемым наслаждением любовался, прикасался, брал меня. Он любовался мною, как девушкой, и это… смущало больше, чем сама близость. Позволять рассматривать себя было так неожиданно трудно, хотя я знала, он восхищался по-настоящему. Все его эмоции были яркими, искренними и очень глубокими. Немного дикими.