Шефы тоже плачут

Теперь или пан или пропал. Либо десятка, либо восьмёрка - иного не дано. Двух победителей на шоу быть не может.

- Рита, Андрей… то, что вы творили на протяжении всего шоу - это уже огромная победа для вас, - начинает свою речь последний эксперт. - Я с удовольствием пересмотрел весь сезон с самого начала. Ваша команда с самого первого ужина была настолько яркой, что выделялась на фоне остальных. Вы - запоминающиеся, смелые и креативные. И вы так выросли за время этого шоу…

Похоже, нам подбрасывают соломку, чтобы было не очень больно падать, - такие мысли приходят мне в голову, когда я, словно в замедленной киносъёмке, смотрю за тем, как эксперт вытаскивает из конверта карточку.

- Я ставлю вам за ужин восемь баллов, - произносит он, и я чувствую… эйфорию.

Мы проиграли. Но внутри меня настолько огромная волна облегчения, что хочется смеяться от радости и танцевать. Всё закончилось. Мы выдержали и смогли. И это - самое важное, что вообще могло с нами случиться на этом шоу. Всё остальное настолько второстепенно, что и думать о нём больше не стоит.

- Поздравляю победителей третьего сезона «Законов вкуса».

Камера берёт крупным планом лицо цапли, на котором радость настолько фальшива, что хоть по статье 327*-ой её сажай. Я поворачиваюсь к Орловскому и он, цепко вглядевшись в моё лицо, будто желает прочитать на нём что-то совершенно определённое, просто хватает меня в объятия и прижимает к себе так крепко, что я ойкаю от неожиданности.

- Спасибо, - выдыхает едва слышно. - Спасибо, маленькая."

"И пожалуй, это всё, что мне хочется слышать в данный момент. Мы всё ещё обнимаемся, когда оператор даёт понять, что нам тоже не помешало бы поучаствовать в съёмках. Последние штрихи к тому, что вот-вот станет всего лишь воспоминанием. Кажется, ведущие говорят что-то о запущенном голосовании на определение обладателя приза зрительских симпатий, но я мало прислушиваюсь к происходящему. Хочется уже покончить с этим всем раз и навсегда, и едва звучит команда «стоп-снято», Орловский просто хватает меня за руку и куда-то тащит.

Катька смотрит на нас недоумённо, тётя Таня - с улыбкой. А я шагаю следом за Андреем, не понимая, что он задумал. В коридоре, где нет никого, и где нас окутывает такая тишина, что кажется, будто она звенит, Орловский отпускает меня, разворачивается спиной к стене, на которую тяжело опирается и закрывает глаза.

- Андрей? - тихо спрашиваю я, и он вскидывает руку, произнося:

- Ч-ш-шш.

На лбу его испарина, будто он только что пробежал несколько километров, а от спокойного вида не остаётся и следа - усталость проступает на чертах лица, и весь Орловский вдруг становится будто бы меньше и незаметнее.

- Погуляешь со мной? Не хочу вообще никуда, хотя мама вроде там что-то грозилась в «Стяге» организовать.