Шайтан Иван 6

Когда хриплый голос зазвучал снова, в нем уже не было прежней истерики, лишь холодная, смертельная усталость и ненависть:

— Следствие… располагает неопровержимыми доказательствами… — он делал паузы, чтобы перевести дух, — … что вы сбывали оружие… врагам Империи. Тому самому… Хайбуле. — Велибин поднял на графа мутный, полный ненависти взгляд. — На основании совокупности представленных доказательств… ваша вина… в государственной измене… и содействии врагам Империи… считается… доказанной.

Он выпрямился, пытаясь вернуть себе тень достоинства, голос набрал металлическую твердость:

— Вы… подлежите немедленному взятию под стражу… и препровождению в Петербург… для окончательного рассмотрения вашего дела… Главным Военным Судом. — Велибин с силой ударил по столу ладонью, уже не кулаком, словно ставя точку: — Взять его! Определить в камеру строгого содержания! Без права какого-либо сношения!

— Ваше превосходительство, вы не можете арестовать меня. — голос мой был твёрдым и подчёркнуто почтительным. — Мой арест, помешает исполнению дела государственной важности.

— Вы сомневаетесь в моих полномочиях, полковник? — Велибин на удивление спокойно отреагировал на мои слова.

— Я повторяю, ваше превосходительство, дело государственной важности, вы сознательно пытаетесь препятствовать в его исполнении. — Вложил в слова всю тяжесть последствий.

Мои доводы разбились о каменное спокойствие Велибина. Он даже бровью не повёл.

— Поручик, выполняйте приказ!

— Поручик погодите. — я подошёл вплотную к столу и, достав свой именной жетон, положил на стол.

Велибин с минуту смотрел на мой жетон, как на ядовитую змею. Хотел взять его в руки, но я не позволил. Продемонстрировал его перед самым носом, позволив рассмотреть все подробности.

— Надеюсь у вас нет больше вопросов ко мне? — вложил в слова всю силу своего статуса.

Я положил жетон в карман и щёлкнул каблуками.

— Честь имею. — развернулся и пошёл к выходу, в полной тишине, чувствуя, как в моей спине взгляд Велибина пытается прожечь дырку. Броня моего жетона надёжно охраняла меня. По крайней мере сейчас.

Выйдя из здания сразу наткнулся на Лукьянова, нервно курившего у входа.

— Пётр Алексеевич, как всё прошло? — кинулся он в тревожным ожиданием.

— Всё прошло в рабочем порядке, с минимальными потерями. — устало улыбнулся я, чувствуя как перенервничал.

— С вас сняли обвинение?

— Пока трудно судить, уверен продолжение последует, но это не важно. Главное довести начатое дело до конца.

После обеда в гостинице с Лукьяновым я уединился в номере. Мысли крутились вокруг одного: как уговорить Хайбулу подписать мирный договор хотя бы на три года с генерал-лейтенантом Мазуровым, начальником Кавказской линии.