Шайтан Иван 6

Необходимо было также во что бы то ни стало разобраться с подлогом.документов и хищением денег из моего фонда. Похищенная сумма была столь велика, что наносила серьезный удар по моему авторитету, создавая отличный предлог прижать меня и окончательно испортить мне жизнь.

После отъезда графа Иванова полковник Лукьянов навестил Куликова в квартире, которую тот снимал.

— Жан Иванович, не расскажете, что же произошло в кабинете Велибина во время допроса Иванова? Он так кричал, что мне казалось — здание вот-вот рухнет!

Куликов, верный своей привычке обдумывать ответ, взял продолжительную паузу.

— Лев Юрьевич, у меня нет однозначного объяснения поведению Петра Алексеевича во время допроса. Его пояснения оставляют слишком много недосказанного. Одно несомненно: он знает куда больше нас и абсолютно уверен в своей правоте. Да и наличие именного жетона о многом говорит. Насколько мне известно, его жетон предоставляет ему куда больше прав, чем ваш?

— Действительно, Жан Иванович, его жетон весомее моего. Людей с такими жетонами в нашем ведомстве — по пальцам перечесть. Они выдаются лишь с ведома Императора. Это не просто ведомственная награда, это знак высочайшего доверия Его Величества.

— Вот я о том же. Почему же Петр Алексеевич не предъявил его сразу?

— Знаете, Жан Иванович, — Лукьянов задумчиво покачал головой, — при всей своей молодости, Пётр Алексеевич полон неожиданностей. Его кажущаяся простота и прямолинейность многих вводят в заблуждение. Я, признаться, был искренне поражён картиной в городской тюрьме. Его поместили в ту камеру намеренно. Арестанты там — люди с тяжёлым прошлым, и к дворянам они теплых чувств не питают. Особенно некий Крох. По сведениям следствия, на его совести жестокая расправа над несколькими помещичьими семьями. Правда, многое доказать не удалось, в вину вменить — тоже. Хитёр и осторожен. Но уважение, которое он выказал графу, — я видел своими глазами — было искренним.

— Да уж, — протянул Куликов, — толковый молодой человек. Далеко пойдёт.

— Почему «пойдёт», Жан Иванович? — возразил Лукьянов. — В его то годы подняться так высоко не каждому по силам. Далеко не каждому.

— Так что же такое сказал Иванов, что Велибина так взбесило? — не унимался Куликов."

"— Вы знаете, Лев Юрьевич, — Куликов понизил голос, — слова сами по себе были в рамках приличий… но поданы в такой унизительной форме и с такой язвительной интонацией, что я и вправду испугался — как бы Велибина удар не хватил.

— Судя по тому, как к Петру Алексеевичу относится высшее начальство, — продолжал Лукьянов, — можно с уверенностью сказать: на него возлагают большие виды. Прошу учесть и особое расположение к нему цесаревича Александра.