Шайтан Иван 6

Я не сомневаюсь, что цесаревич, пользуясь своей милостью, добьётся включения графа в свой ближний круг.

— Вы имеете в виду его спасение графом Ивановым? — уточнил Куликов.

— Нет, Жан Иванович. Участие графа в предотвращении покушения стало лишь веским подтверждением правоты первоначального решения цесаревича приблизить графа к себе.

— Лев Юрьевич, — Куликов покачал головой, — у вас сложилось, пожалуй, несколько предвзятое мнение о его превосходительстве Велибине. Несмотря на все его… э… издержки характера, он искренне не переносит на дух казнокрадов и взяточников. Просто натура уж слишком пылкая и неукротимая. Его Императорское Величество, направляя его на Кавказ, был уверен: ни один изрядный мошенник не избежит возмездия. Поверьте, так оно и случится. Хотя, надо признать, нрав у него злопамятный. И уверяю вас, он не простит Петру Алексеевичу того унижения при свидетелях. И это — отнюдь не пустая угроза. С точки зрения такта, это был весьма опрометчивый шаг со стороны графа.

— Всякое может статься, Жан Иванович, — задумчиво произнёс Лукьянов. — Время покажет.

На базе третьей сотни мы неожиданно встретились с Андреем. Он, в сопровождении Саввы и Эркена, как раз двигался в Тифлис — встречать меня, как и договаривались.

— Пётр Алексеевич, слава Богу, ты на свободе! — воскликнул Андрей, едва завидев меня, выходящего из кареты. Не успел я спуститься на землю, как он крепко обнял меня.

— Андрей, ты чего? — искренне удивился я столь бурному проявлению чувств от обычно сдержанного Андрея.

— Да признаться, я уже стал опасаться за тебя! — горячо проговорил он, не отпуская. — Прошли слухи о твоём аресте и обвинении в государственной измене!

— И ты этому поверил, Андрей? — спросил я, слегка отстраняясь.

— Дело не в том, Пётр, поверил я или нет! — отчеканил он. — Столь серьёзное обвинение само по себе чревато тяжкими последствиями! И самое скверное, что я никак не могу ничем помочь тебе!

— Всё в порядке, Андрюха, — успокоил я его, похлопав по плечу. — Как видишь, я на свободе. Лишь одна неприятность: к пятому декабря мне непременно надо быть в Петербурге. Но сроки — дело второстепенное. Главное — то, что мне сейчас необходимо сделать здесь и сейчас.

— Значит, дело не кончилось? — в голосе Андрея вновь зазвучала тревога.

— Андрей, еще раз: сначала — дела, — твердо и чуть сухо ответил я. — Остальное — разберём потом. Уверен, всё решится в мою пользу.

— Так что дальше? — спросил он, немного успокоившись.

— Завтра едем к Хайбуле, — коротко бросил я.

К Хайбуле поехал один со своим сопровождением. Ехали в открытую, скрывать наши союзнические отношения не было смысла. Нас встретил патруль из трёх воинов Хайбулы.