Вальс под дождём

Разбиты 35 классных вагонов и оба паровоза. Убито и ранено несколько сот гитлеровцев. На следующий день группа партизан этого же отряда, наблюдая за железной дорогой, пропустила немецкую контрольную дрезину, проверявшую исправность пути. Когда дрезина прошла, партизаны заминировали полотно и скрылись. Следовавший за дрезиной поезд наскочил на мины и полетел под откос. Разбито 28 вагонов, в которых находились немецкие солдаты и офицеры.

* * *Югославские патриоты одержали ряд успехов в боях с оккупантами. B районе Оточаца партизаны очистили от противника населённый пункт Брлог, истребили более 100 вражеских солдат и офицеров и взяли в плен 80 итальянцев.

Захвачены трофеи: 25 станковых пулемётов и 200 тысяч патронов. Патриоты заняли также населённый пункт Велика Писаница. В уличных боях в этом пункте уничтожено 160 немцев. Вся территория вокруг города Книн полностью очищена от оккупантов. В этом районе партизаны истребили до батальона итальянских солдат и офицеров."

"* * *Затаив дыхание, я скользила глазами по сводке, пока не остановилась на втором сообщении. Вот оно! Точно! Сердце забилось так, словно я держала Матвея за руку — тёплую, нежную и сильную.

— Мама, послушай! — Срывающимся голосом я прочитала: — «Севернее Чугуева огнём нашей артиллерии рассеян двигавшийся походной колонной батальон пехоты противника. На дороге осталось до 150 вражеских трупов и 5 разбитых автомашин».

Мама посмотрела на меня вопросительно.

— Мама, это про Матвея! Понимаешь, про Матвея! Я тебе о нём рассказывала. Он написал мне письмо и намекнул, что про его огневой взвод написали в сводке Совинформбюро.

— Там же не только это сообщение. Откуда ты знаешь, что именно здесь про твоего нового знакомого? Фамилия ведь не указана? — резонно возразила мама.

Она снова принялась за штопку чулок, которые рвались на пятках едва ли не ежедневно.

— Пусть не указана, но я уверена!

Я ещё раз перечитала письмо, потом сводку, затем снова письмо, впечатывая в память каждую строчку, которая говорила, нет — кричала о Матвее. Я представила себе бой, где в живых осталось только трое, но они выстояли. Потом по полю сражения пройдут минёры, трофейщики и похоронная команда. Где-нибудь на краю поля появится холмик с фанерной табличкой о захоронении, в банно-прачечный батальон привезут тюки окровавленной одежды, а в тыл полетят листки похоронок.

Если что-то случится с Матвеем, то я даже не узнаю. Просто перестанут приходить письма.

Нет! Нельзя думать о плохом. Я посмотрела на маму.

— Мам… — От того, что я, комсомолка, собиралась предложить партийной маме, у меня потемнело в глазах. Но всё же я переборола чувство неуверенности: — Мама, давай сходим в церковь.

* * *Гончарная слобода — уголок Москвы близ речки Яузы, где издавна селились гончары и кузнецы.