Вальс под дождём

От работниц в нашем цеху я точно знала, что в храме Успения Пресвятой Богородицы в Гончарах идут службы, но собралась с духом не сразу, а через несколько дней после письма Матвея, прометавшись между желанием и боязнью прикоснуться к неизведанному миру с потемневшими от времени иконами и зажжёнными свечами в руках прихожан. Но именно там, за закрытыми дверями, звучала молитва победе русского оружия, люди просили за любимых и искали приюта от неизбывного горя. Опасливым шёпотком, из уст в уста, передавался слух, что в разгар битвы за Москву по тайному приказу Сталина самолёт с иконой Богородицы трижды облетел город, после чего Красная армия двинулась в наступление и остановила фашистов на ближних подступах.

Непрерывно думая о Матвее, я точно поняла, что хочу за него молиться, растворяя в словах слёзы надежды и радости.

Мы с мамой шли по весенней Москве и любовались зеленью нежной листвы на деревьях, сквозь которую солнце проливало на мостовую потоки золотой пыли.

День стоял прозрачный и ветреный, напоённый запахами талой земли с горьковатым привкусом тополиных почек. Ветер сбивал с моей головы лёгкий платок и облеплял колени подолом юбки.

На платке настояла мама, и я, как маленькая, долго отнекивалась, а потом стояла и жмурилась от счастья, когда она сама повязала его мне узлом под подбородком.

Чтобы сходить в церковь, мама отпросилась на заводе на пару часов, а я сегодня работала в ночную смену. Ночная смена давалась гораздо тяжелее, чем дневная. Часам к трём ночи я начинала чувствовать себя так, словно барахтаюсь в мутной жиже и в глаза набились осколки толчёного кирпича. Чтобы стряхнуть усталость, я выключала рубильник и плескала на лицо пригоршней холодной воды.

Мой наставник Савельич успевал подрёмывать, пока станок нарезал резьбу на автоматическом ходу. Пройдя металл, резец добирался до пустоты, и звук менялся с визга на низкое гудение, похожее на жужжание шершней в пустой бочке. Тогда Савельич открывал глаза, и его руки заученно выполняли нужную операцию. У меня так не получалось, и с утренней смены я добиралась до дому в состоянии взболтанного яйца. Но всё же мне нравились ночные смены, потому что, перехватив утром после смены пару часиков сна, я имела в своём распоряжении целых полдня свободного времени.

По мере приближения к храму становилось многолюднее, и, когда взгляду открылось каменное кружево кокошников под луковицами куполов, мы с мамой оказались в толпе женщин. Многие из прихожанок были знакомы между собой и тепло, по-родственному здоровались друг с другом. Худенькая девочка-подросток протягивала прохожим жестяную кружку с мелочью, серьёзно сообщая, что церковь собирает деньги на танковую колонну.