Вальс под дождём

Я опустила в кружку сто рублей, и девочка просияла в ответ улыбкой:

— Спаси, Господи!

Она ответила так искренне, словно была специально поставлена на моём пути, чтобы мы с мамой не свернули в сторону и прошли свой путь до конца. Подняв голову, я посмотрела на купола с крестами, закрашенные тёмной маскировочной краской. На колокольне молчаливо поблёскивала медь колоколов."

"— В последний раз в двадцатом году звонили, — прошамкал за моей спиной старушечий голос. Я обернулась. Востроносая старушонка пристукнула клюкой о землю и сощурила глазки-бусинки. — Мабудь, после смерти царя-ирода послабление колоколам выйдет.

Мы с мамой онемели от такой бабулиной храбрости, а она, довольная сказанным, бодро пошустрила к паперти, то и дело налагая на себя крестное знамение.

Мы с мамой уже вошли за церковную ограду, когда вдруг люди стали расступаться по сторонам. По проходу шла высокая женщина с пепельно-белым лицом. Чёрный платок на голове был по-деревенски повязан до бровей, из-под которых в одну точку невидяще смотрели глаза. Подобный взгляд я видела у многих, кому пришла похоронка.

— Наташа, кто? Сын? — кинулась к женщине одна из прихожанок.

— Муж. — Женщина остановилась, и её руки бессильно повисли вдоль туловища. — Погиб смертью храбрых в боях за Ленинград. Не могу сказать про похоронку детям. Сначала Ему покажу.

Она не сказала, Кто Он, но все поняли, Кого она имела в виду, и женщина понесла свою скорбь дальше, к алтарю.

— Счастливая, похоронку получила, — одними губами произнесла мама. — А у нас и того нет.

Я взяла маму за руку, и она ответила мне взглядом, в котором читались робость и надежда. От клироса я услышала негромкое пение нескольких голосов, и, хотя слов не разобрала, мелодия утянула мою душу куда-то вверх, под высокий купол, откуда смотрели на нас печальные глаза Господа.

* * *«Матвей, я хочу тебе сказать, что очень радуюсь твоим письмам! Ведь если письмо пришло, значит, ты жив и здоров. Пожалуйста, пиши чаще, хотя я знаю, что на фронте не всегда удаётся выкроить время для письма.

Каждый день, когда я слушаю сводку Сов-информбюро, я вспоминаю о тебе и обо всех тех моих друзьях, кто бьёт врага или погиб смертью храбрых. Мы здесь, в тылу, тоже не сидим сложа руки.

Я наконец-то стала вырабатывать полную норму. В прошлом письме я призналась тебе, сколько пролила слёз, пытаясь подружиться с токарным станком. Я даже имя ему придумала (правда-правда, не смейся!). И теперь, приходя на смену, тихонько обещаю:

“Помни, Станя, за хорошую работу получишь новую смазку!” И он старается не подвести, жужжит резцом и вытачивает заготовки, и на каждой из них, на донышке, я царапаю свой знак УЕ — Ульяна Евграфова. У нас почти все ребята оставляют свои инициалы.