Вальс под дождём

— Сволочи, вы все — сволочи! Я вас не боюсь! — что есть мочи заорала я бомбардировщикам и стала выбираться из леса, обращаясь к лошадям: — Сейчас, потерпите, мои хорошие, я буду с вами! Потерпите!!!

Я понимала, что мало чем смогу помочь, но мне казалось очень важным быть рядом с животными, чтобы они не чувствовали себя брошенными и преданными.

Разрыв бомбы потряс воздух, прокатившись волной в отдалённой роще. Мимо! Я выскочила на дорогу и заметалась вдоль обоза, гладя руками испуганные лошадиные морды. Я видела их глаза, из которых текли слёзы, пальцами ощущала их благодарность, постоянно приговаривая:

— Я тут. С вами. Не бойтесь, мы вместе!

Краем глаза я увидела Вику, которая тоже выбиралась из борозды снега и взяла под уздцы свою любимицу лошадь Малину. Со всех сторон на телеги запрыгивали ездовые.

— Каждой пятёрке проверить потери и доложить, — пролетело по колонне.

— Потерь нет!

— Потерь нет!

— Я валенок потеряла! — невпопад брякнула Зоя. — Кто видел мой валенок?

Она стояла в одном валенке, босиком и, как цапля, поджимала ногу.

— Лови, растяпа!

Ездовой Василич швырнул ей валенок, и Зоя торопливо начала наматывать портянку.

Я увидала, что прямо ко мне направляется Фролкина. Без ушанки, в расстёгнутом ватнике, с твёрдо сжатыми губами.

«Ну всё, сейчас достанется по первое число», — шаровой молнией прокатилось в мозгу.

Фролкина остановилась и грозно глянула исподлобья.

— А ты молодец, Евграфова. Смелая. Не ожидала от тебя.

Я перехватила ненавидящий взгляд Ленки, которая постоянно искала повод выказать своё презрение, и мне захотелось показать ей язык.

Под удаляющийся гул самолётов обоз медленно тронулся с места. Мы шли мимо вмёрзших в землю трупов фашистов, мимо сгоревших танков, мимо полуторки без кабины. У развилки дорог нам встретилась группа разведки в белых маскхалатах.

— Вырвались, сестрёнки? — Один из разведчиков, высокий, плечистый, махнул рукой в сторону наезженной колеи: — Вам туда, к медсанбату, километров пять осталось, теперь не заблудитесь.

* * *Наш обоз вышел в расположение дивизии ближе к ночи, когда в чёрной воде ручья серебряным ковшиком закачалось отражение месяца. Вчерашняя оттепель успела пробить брешь в корке льда, посылая израненной земле весть о скорой весне — первой военной весне в моей жизни. Сколько на мой век достанется военных вёсен? Я вздохнула. Мне так неистово захотелось представить первую послевоенную весну, что я подняла глаза вверх, словно надеясь рассмотреть вдалеке звёзды Московского Кремля."

"После войны я первым делом пойду на Красную площадь, обязательно пешком, не торопясь, и любимые улочки постелются под ноги тысячу раз истоптанными маршрутами, знакомыми до трещинки на фасадах домов.