Вальс под дождём

Сейчас взорвётся! Бегите все отсюда! Бегите!

— В чьей руке? В твоей? Что здесь происходит? — раздался холодный голос от входа в палатку. Я увидела бесстрастное лицо лейтенанта Фролкиной. Откинув в сторону полог, она стояла по-королевски прямо и, подняв бровь, смотрела на наше хаотичное движение.

Под её взглядом я сдвинулась в сторону и указала на корыто.

— Там…

Широким шагом Фролкина подошла к корыту, глянула на руку с гранатой. Медленно оттаивая, фиолетовая кожа оторванной руки посветлела в тепле и на фоне кровавой воды смотрелась особенно жутко.

Надо отдать должное Фролкиной — она молниеносно оценила ситуацию и коротко бросила:

— Все вон из палатки. Немедленно.

Никакой паники не было. Цепочкой, спокойно, молча, без криков и суеты, мы вышли из палатки и сгрудились неподалёку. Рванёт так рванёт! Прощай, палатка! Главное, что никто не пострадал. Вдалеке у госпиталя играла гармонь, чуть поодаль буксовала полуторка со снарядами. Молча, сосредоточенно мимо прошагал взвод разведки в белых накидках. Я успела мельком подумать, что скоро нам принесут их маскхалаты отстирывать от крови, и мысленно попросила: «Господи, пусть их никого не ранят и не убьют».

Несколько минут в ожидании, пока появится Фролкина, ледяными каплями повисли на ветвях берёз, между которыми мы протянули верёвки для сушки белья. Ветер гнал тучи в сторону фронта, словно собираясь обрушить на врага залпы из снежных орудий. Жаль только, что непогода доставалась всем поровну, и нам, и немцам.

— Товарищ лейтенант, вы там живы? — выкрикнула Вика, притаптывая снег калошами на босу ногу.

Побросав котлы, к нам со всех сторон бежали ездовые:

— Девчата, что там у вас?

— Граната в корыте, — отрывисто сказала я, и в этот момент в проёме палатки показалась Фролкина."

"Обеими руками сжимая перед собой страшную находку, Фролкина ступала ровно, как на параде, и сосредоточенно смотрела себе под ноги. От нервного напряжения мне показалось, что тишина вокруг стала зримой. Неизвестно зачем я начала отсчитывать каждый шаг Фролкиной, и этот счёт совпадал с ударами моего сердца. Один, два, три, четыре…

Если мёртвая рука разомкнёт пальцы и граната взорвётся, то от Фролкиной мало что останется. Господи, спаси и сохрани!!!

— Господи, помоги, — тихо сказал кто-то у меня за спиной, и ещё один голос эхом откликнулся:

— Господи, защити.

И от того, что к Богу воззвали одновременно три голоса, в душе затеплился огонёк благодарности, словно свеча загорелась перед иконой в келейке бабы Лизы. И сразу в памяти всколыхнулись слова Полины, сказанные на прощание: «Бабушка будет молиться за тебя».

Хорошо, когда за тебя кто-нибудь молится.

Фролкина размахнулась и резко отбросила от себя смерть. Взметнулся вверх куст ольшаника, вырванный с корнем.